|
Вопрос 136: «Как вы относитесь к рукоположению женщина в Протестантской Церкви? Стоит ли в будущем ожидать появления Папессы?»
Ответ: Католическим ответом на рукоположение женщин является Апостольское послание Иоанна Павла II о предназначении священнического рукоположения только для мужчин, от 22 мая 1994 года. Папа пишет:
1. Священническое рукоположение, возлагающее обязанность учить, освящать и править верных, доверенную Христом Апостолам, с самого начала предназначалось в Католической Церкви только для мужчин. Этой же традиции верно следовали и Восточные Церкви... Когда же вопрос стал предметом обсуждения богословов и в определенных католических кругах, Павел VI повелел Конгрегации Вероучения изложить и объяснить учение Церкви по этому вопросу. Это было сделано в Декларации «Inter insigniores» [от 15 октября 1976 года], которую Верховный Архиерей одобрил и повелел обнародовать.
2. Декларация напоминает и изъясняет фундаментальные основания сего учения, изложенные самим Павлом VI, и делает заключение, что Церковь «не считает себя имеющей власть допустить женщин к рукоположению в священники»… В Апостольском Послании «Mulieris dignitatem» [от 15 августа 1988 года] я сам писал в этой связи: «Призвав в апостолы только мужчин, Христос действовал совершенно свободно и как власть имеющий. Сделав так, Он использовал ту же свободу, с какой Он, во всем Своем поведении, подчеркивал достоинство и призвание женщины, не считаясь с преобладающими обычаями и традициями, санкционированными законодательством Его времени».
В самом деле, Евангелия и Деяния Апостолов свидетельствуют, что Он осуществил этот выбор в соответствии с предвечным Божиим замыслом; Христос избрал, кого хотел (см. Мк 3, 13-14; Ин 6, 70); Он свершил сие в единении со Отцем, «чрез Духа Святаго» (Деян 1, 2), проведя ночь в молитве (см. Лк 6, 12). В связи с этим, осуществляя допуск к служебному священству, Церковь всегда считала нерушимым правилом свой образ действий, основанный на избрании двенадцати мужчин Господом, который соделал их основанием Своей Церкви (см. Откр 21, 14). В действительности, мужи сии получили не только служение, могущее быть исполненным всяким членом Церкви; они были особым образом тесно связаны с посланничеством Самого Воплощенного Слова (см. Мф 10, 1, 7-8; 28, 16-20; Мк 3, 13-16; 16, 14-15). Также поступили и апостолы, избрав себе сотрудников, которые стали их преемниками в исполнении их миссии. К этому выбору примкнули и те, кто на протяжении всего времени существования Церкви исполнял служение замещать Христа, Господа и Искупителя.
3. Более того, то что Пресвятая Дева Мария, Матерь Божия и Матерь Церкви, не получила ни миссии присущей Апостолам, ни служебного священства, ясно показывает, что недопущение женщин ко священству никоим образом ни означает умаления достоинства, ни может быть рассмотрено как их дискриминация. Скорее, это должно рассматриваться как верное следование замыслу, который должен быть приписан премудрости Господа Вселенной.
Присутствие и роль женщины в жизни и миссии Церкви, хоть и не связано со служебным священством, остается совершенно необходимым и незаменимым. Как подчеркивает Декларация «Inter insigniores», «Церковь желает, чтобы женщины-христианки всецело отдавали себе отчет в величии их миссии: сегодня их роль особенно возросла как в обновлении и гуманизации общества, так и в новом открытии верующими подлинного лика Церкви». В Новом Завете и во всей истории Церкви наличествуют многочисленные свидетельства присутствия в Церкви женщин, истинных Христовых учениц и свидетельниц в семье и обществе, а также их полного посвящения себя служению Богу и Евангелию…
Более того, всецелое упорядочение иерархической структуры Церкви способствует освящению верных. В связи с этим, Декларация «Inter insigniores» напоминает: «единственный и наилучший дар, коего надо желать, есть любовь (см. 1 Кор 12 и 13). Величайшие в Царствии Божием суть не служители Церкви, а святые».
Вопрос 137: «Если Иисус так силен (например, может совершать великие чудеса) и любит всех людей, то почему Он не спас всех с помощью чуда?»
Ответ: Такая формулировка вопроса показывает, что читатель не достаточно учел, что Бог создал людей как существ со свободной волей. Она является пропастью, которая отделяет нас от остального творения. Только существо со свободой воли может по-настоящему ответить на любовь Божью. Бог мог бы сделать что угодно, сотворить любое чудо, но в мудрости Своей Он создал человека по собственному образу и не может «клещами» вытягивать у нас ответ. Драма отношений Бога и человека заключатся в том, что Он с самого начала уважал свободу воли. Мария, мать Иисуса Христа, стала первым человеком, который, благодаря исцелению Христом и силе Святого Духа, в безупречной любви и абсолютной свободе сказал Богу безусловное «да». Ее безгрешное «да» было плодом сыновнего послушания Иисуса, послушания до самой смерти.
Вопрос 138: «Зачем Папа создал лимб? Только для того, чтобы от него отказаться? До недавнего времени вы верили в лимб. После того, как Папа его аннулировал, что стало с теми, кто там находился?»
Ответ: В первой части ответа мы представим исламское и христианское учение о той реальности, которую читатель обозначил турецким словом Araf (араб. arāf). Во второй части поговорим о том, насколько правильно утверждать, что Папа «аннулировал» лимб.
Ислам
Арабское слово arāf ознает «вершину», «возвышенность». Al-Arāf – это заголовок 7 суры Корана. Там он означает горный хребет, вершины, ссылаясь на фрагмент суры, которая описывает участь людей, пребывающих не в раю и не в аду. Сура 7, 46-49: «Между ними будет изгородь, а на оградах будут люди, которые распознают каждого из них по их признакам. Они воззовут к обитателям Рая: "Мир вам!" Они пока не войдут в Рай, хотя будут желать этого. Когда же их взоры обратятся к обитателям Огня, они скажут: "Господь наш! Не помещай нас с людьми несправедливыми!" Люди на оградах обратятся к мужчинам, которых они узнают по их признакам, и скажут: "Не помогло вам то, что вы собирали, и ваше высокомерие. Разве это не те, о которых вы клялись, что Аллах никогда не проявит к ним милости?" Им будет сказано: "Войдите в Рай! Вы не познаете страха и не будете опечалены"».
В своем истолковании классических комментариев Корана, собранных в работе Korankommentar (Gьtersloh 1996), Т. Хури пишет:
«Исламские комментаторы придерживаются различных мнений насчет места, описываемого как горный хребет, в котором живут какие-то люди.
- Вершина принадлежит к вершинам рая, и эти люди суть избранные, получившие особое благословение.
- Это место – горный хребет на границе между адом и раем, а живущие там люди суть избранные, которые блюли слово Бога и получили специальную награду. Ближе них только ангелы, пророки и мученики. С вершины они смотрят на тех, кто был спасен и попал в рай, и также на тех, кого прокляли и низвергли в ад. Но и они сами не попадут в столь желанный для них рай до тех пор, пока спасенные и проклятые не займут свои окончательные места. В конце концов, они окажутся в раю, где и получат причитающиеся им места.
- Другие (большинство, по словам Тафсира ал-Манара) полагают, что описываемые в отрывке люди принадлежат к низшему рангу спасенных. Или это те, чьи добрые и злые дела уравновешивают друг друга, так что им приходится ждать, пока, наконец, милосердный Бог возьмет их в рай. А может, это верующие, которые совершили немало грехов, но по истечении некоторого времени Бог их простил и когда-нибудь позволит им войти в рай».
Последняя из трех интерпретаций ведет к понятию «остановки», «привала» на пути между адом и раем. Именно поэтому al-Araf приобрел значение «лимб». Это верование совпадает с некоторыми толкованиями другого коранического термина – barzakh (см. суру 23, 100). Barzakh обозначает препятствие, барьер, и некоторые толкователи описывают его как физическую преграду между адом и раем. В эсхатологических интерпретациях этот термин иногда приближается по значению к христианскому лимбу. Ибн Хазм (ум. 1064) учит, что грешники из числа верующих не остаются в аду навеки, но принимаются в рай, отбыв временное наказание. Эта концепция временного ада напоминает христианское учение о чистилище (ср. ст. Al-Araf в C. Glassй, The Concise Encyclopaedia of Islam (London, 1989).
Католицизм
Лимб (латинское слово для обозначения границы, кромки, края) означает место или состояние усопших, которые не находятся ни в аду, ни в раю, ни в чистилище. Limbus patrum (лимб отцов) – это место или состояние праведников, которые умерли до Христа и не могли получить небесного блаженства в результате сошествия Христа в ад и Его вознесения. Limbus puerorum, который существовал только в христианской традиции, представляет собой место или состояние детей или мудрых людей. Эти люди даже после распространения Евангелия не получили Крещения и не стали членами Церкви. [Относительно этого учения нужно сказать следующее:]
a) В Священном Писании нет свидетельств о Limbus puerorum. b) Ранняя христианская традиция не говорит ничего определенного о судьбе некрещеных. Однако Limbus puerorum приобретает огромную значимость для защиты против пелагианства (учение, осужденное Церковью, согласно которому люди могут сделать первые и решающие шаги на пути к спасению своими собственными усилиями, без Божественной благодати). Блаженный Августин опроверг учение о том, что хотя Крещение и необходимо для приобретения сверхъестественного блаженства (Небеса), для блаженства естественного порядка (вечная жизнь) оно без надобности. Он привел свидетельство Священного Писания, согласно которому Крещение необходимо для спасения; следующее за ним вхождение в Церковь является единственным путем к спасению. Писание и вера Церкви ничего не говорят о естественном блаженстве. Поэтому некрещеные дети попадают в ад, хотя и наказание их по сравнению с другими не сурово. Схоластические богословы попытались смягчить строгость Августина, постулируя, что итоговым состоянием некрещеных может быть лимб в смысле естественного блаженства, а вовсе не ад (они не могут видеть Бога, но и не испытывают физических страданий). с) Официальная Церковь никогда открыто не признавала учение о Limbus puerorum, хотя оно и не является пелагианским мифом, по словам Пия VI (1794). d) Limbus puerorum приобрел значимость в ходе экуменического диалога. e) В современном католическом богословии нет единого мнения насчет лимба. Некоторые теологи считают это учение обязательным, потому что в католической традиции оно постоянно входило в состав Катехизисов и было весьма распространено. Однако большинство современных богословов отвергают лимб. Во-первых, потому что его сложно примирить с волей Бога, желающего спасти всех людей. Во-вторых, Священному Писанию и официальной Церкви в Средние века известны лишь два окончательных места, в котором окажутся души и тела после возможного очищения в чистилище, - рай и ад (Йозеф Финкенцеллер, ст. Limbus в: W. Beinert (ed.), Lexikon der katholischen Dogmatik (Freiburg, 1987), стр. 349 и далее).
2. «Аннулировал» ли Папа лимб?
Из п. 1 видно, что Папа не создавал это учение и не отменял. Здесь важно помнить «иерархию истин». Отдельные догматы должны быть понимаемы как часть христианского учения, а это учение их структурирует и расставляет акценты, что обеспечивает единство веры, которое часто становится предметом обсуждения, а также оправдывает законный плюрализм мнений. В конечном итоге, все вероучительные положения указывают на Божественное Откровение посредством Иисуса Христа в Святом Духе, целью которого является спасение человечества. Поэтому в центре христианской веры находится учение о триедином Боге и Боговоплощении и связанные с ними доктрины о спасении и искуплении человечества. Принцип иерархии истин говорит о том, что надо различать учение Евангелия, которое обязательно для всех, и традицию, которая хотя и законна, но не всегда обязательна. Более того, здесь надо указать на учение Церкви о том, что Бог хочет спасения всем людям. Эта концепция постулирует Божий замысел, согласно которому спасение должно быть предложено всем без исключения. Ее противоположностью являются теории, считающие, что Бог определил к спасению лишь некоторых людей. Принятая на Втором Ватиканском соборе Догматическая конституция о Церкви Lumen Gentium (п. 16) учит, что люди, которые ищут Бога и живут в согласии с совестью, могут получить спасение.
Вопрос 139: «Мне очень понравился ваш сайт! Галилео Галилей был реабилитирован. Но почему Джордано Бруно до сих пор не оправдан?»
Ответ: Наш ответ будет основан на авторитетной работе мюнстерского историка Церкви Арнольда Ангенендта, Toleranz und Gewalt. Das Christentum zwischen Bibel und Schwert (Mьnster, 2007).
Наиболее известными жертвами Римской инквизиции, действительно, являются Джордано Бруно (ум. 1600) и Галилео Галилей (ум. 1642). Оба приобрели «огромную значимость для науки и современной картины мира» и стали «по той же самой причине – будучи приговоренными к смерти – примерами того, как Церковь сопротивлялась прогрессу. Джордано Бруно, доминиканец из Неаполя, который много путешествовал по Франции, Англии и Германии, представлял теологию безграничной, бесконечной вселенной и учил о многообразии миров. Римская инквизиция обвинила его в отождествлении Святого Духа с Душой мира; в отрицании Святой Троицы, пресуществления, девственности Марии и чудес Иисуса, и особенно в том, что он заявлял о бесконечности вселенной и существовании множества миров… Понятие бесконечности космоса во времени и пространстве, по сути, делало христианское спасение событием «без места». 17 января он был сожжен на римской площади Кампо-де-Фьори (см. там же стр. 285).
Большинство современных писателей, изучавших историю инквизиции, пришли к выводу, что судебные разбирательства, которые проводились инквизиторами, были менее жестокими, чем светский суд и приговоры мирских властей той эпохи. Уильям Монтер утверждает, что инквизиция проводила различие между раскаявшимися и нераскаявшимися грешниками, между случайными и преднамеренными проступками, между преступниками и умалишенными. В отличие от светских судов инквизиторы для выяснения истины полагались не столько на пытки, сколько на перекрестный допрос, и делали свое дело с большим знанием психологии. «Хотя они были вправе порекомендовать смертный приговор для преступления, связанного с насилием… однако, чаще всего назначались наказания, различные по своей интенсивности и продолжительности. В конечном счете, они больше полагались на унижения, чем на грубую силу».
Приведем еще одну цитату из книги Арнольда Ангенендта, в которой рассматриваются дела Галилея и Бруно, а также проблематика инквизиции в целом, как явления Католической Церкви.
«Однако подобные сравнения не могут и не должны отвлекать нас от необходимой фундаментальной критики инквизиции и использоваться для того, чтобы сгладить острые углы. Ведь именно этот феномен знаменовал собой позорное отступление Католической Церкви от отказа раннехристианской общины прибегать к силе в решении религиозных вопросов. Тем не менее, сравнение со светским правосудием необходимо. Миф об инквизиции требует установления справедливости, что возможно лишь при учете всего исторического контекста. Те, кто занимается пересмотром истории, приходят к удивительному выводу: инквизиция не была настолько ужасна, как ее описывали и описывают по сей день. Однако не это самое главное: как христианство, которое стремилось быть религией любви и провозглашало создание человечества по образу Бога, могло допустить или даже спровоцировать появление такого феномена? Ответ должен состоять из двух частей: исторической и богословской. С исторической точки зрения, христианство смогло сохранить хотя бы частичную верность новозаветной заповеди: «Но между вами да не будет так» (Мф 20, 26). Инквизиция не была тем, чем ее обычно представляли. В действительности, она была более справедливой и менее жестокой, чем другие формы правосудия. Не признать это, значит стать жертвой исторических предрассудков. Но богословский ответ обязан быть иным. Христианская Церковь проповедовала ненасилие и всегда считала, что ей руководит Святой Дух и управляет Папа. Но как тогда в ней мог появиться такой институт? Просьба Иоанна Павла II о прощении во время Юбилейного 2000 года все-таки не дает ответа на этот вопрос [относительно покаянной молитвы Папы см. ответ на вопрос 41, а также Декларацию о религиозной свободе Второго Ватиканского собора]. Действительно, Папа признал несостоятельными попытки оправдания инквизиции путем ее сравнения с другими судами того времени, которые допускали куда больше несправедливостей и чаще прибегали к насилию. Однако не нужно ли примирить тот факт, что инквизиция выносила смертные приговоры, с претензиями Папы на религиозное первенство?» (А. Ангенендт, Toleranz und Gewalt, стр. 293-94.)
Вопрос 140: «Некоторые священники считают, что нельзя верить всему, что написано в Incil (Евангелии или всем Новом Завете). Что вы об этом думаете?»
Ответ: В Первом Послании к Фессалоникийцам апостол Павел пишет: «Слово Божие, которое и действует в вас, верующих» (1 Фес 2, 13). В связи с чем Второй Ватиканский собор заявляет: «Ибо в священных книгах Отец, который на небесах, с великой любовью идет навстречу Своим чадам и с ними беседует. И в Слово Божие вложена такая сила, такое могущество, что оно представляет собою опору и мощь Церкви, а для детей Церкви — крепость веры, пищу души, чистый и неистощимый источник духовной жизни. Поэтому ко Священному Писанию замечательно подходят такие речения: "Слово Божие живо и действенно" (Евр 4, 12); оно может "назидать...более и дать... наследие со всеми освящёнными" (Деян 20, 32; ср. 1 Фес 2, 13)».
Священное Писание, являясь сердцем живой традиции христианской общины, помогает нам отвечать на важные вопросы современности о правах и обязанностях человека, ценности человеческой жизни с момента зачатия и до самой смерти, необходимости защищать и сохранять творение, о поиске справедливости и продолжительного мира для всех людей. Евангелие учит нас видеть ценность каждого человеческого существа, любить ближних и верить в Бога, «ибо вовек милость Его» (Пс 135). В наше время Священное Писания часто понимается неверно; некоторые думают, что оно подрывает или даже подавляет человеческую свободу и рост. Но, на самом деле, Священное Писание – это путь к истине и подлинной свободе (Ин 8, 32). Нередко Писание называют устаревшим и утратившим свою важность. Однако оно заключает в себе слова жизни, значимые во все времена. Они всегда новы и обладают силой изменять и обновлять людей (Евр 4, 12). И важнее всего – в Священном Писании мы видим не мертвые слова, а самого Христа, вечное слово живого Бога (Катехизис Католической Церкви – ККЦ – 108). В Библии мы встречаемся с Иисусом – Словом, ставшим плотью, ведь все Писание говорит нам о Христе (там же, 134).
Вопрос 141: «Как будет выглядеть Судный День?»
Ответ: Основные моменты, касающиеся Судного Дня, мы уже разобрали в ответе на вопрос 125. К этому я добавлю следующее:
Как мертвые воскреснут?
Наш язык и наши слова относятся к реальности этого мира. Для описания Божьего мира и его реальности их недостаточно. Это понимают уже первые христиане, когда они спрашивают: «Как будет своскресение мертвых? Что будет с телом, истлевшим в могиле? Если человек умер калекой, в каком теле он воскреснет? Если умер ребенок, будет ли он взрослым на небесах? Что происходит с теми, кто умерли и умирают, доверяя Богу и веря в Иисуса Христа?»
На эти и другие вопросы — мы не знаем лучшего ответа, чем созерцание воскресшего Господа Иисуса, преображенного во славе, но вместе с тем носящего следы Своего страдания как знаки великой любви, ради которой Он отдал жизнь. Пустая могила, следы от гвоздей и новое таинственное явление воскресшего Господа позволяют нам утверждать, что мертвые воскреснут в своих телах, которые, однако, будут изменены, потому что они были прославлены. Они подобны пшеничному зерну, которое падает в землю и, умирая, приносит затем большой плод (ср. Ин 12, 24).
«Что такое "воскреснуть"? В смерти - разлучении души и плоти - плоть человека впадает в тление, в то время как душа идет навстречу Богу, продолжая пребывать в ожидании того, что соединится со своей прославленной плотью. Бог в Своем всемогуществе окончательно вернет нашим телам нетленную жизнь, соединив их с нашими душами, силой воскресения Иисуса» (ККЦ, 997).
Созерцая эту тайну, окружающую жизнь и любовь, которые покоятся на «силе Божьей», Павел, обращаясь к коринфской общине верующих, сказал: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2, 9).
Участвуя в Евхаристии, мы даем своему телу в качестве пищи тело нашего Господа: «…наше участие в Евхаристии уже дает нам предвкушение преображения нашего тела Христом» (ККЦ, 1000). «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин 6, 54).
В ожидании воскресения, тело и душа верующего уже удостоены чести «принадлежать Христу». Поэтому мы призваны почитать свои тела, а также тела других, особенно если они страдают (ср. ККЦ 1004). «Тело… для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?.. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор 6, 13-15, 19-20)!
Христианство и смерть
Человек боится смерти — даже тот, кто верит в Бога. Ведь смерть означает расставание и отделение. Все, из чего состоит жизнь человека — вещи и люди — остается позади. Каждый умирает своей собственной смертью. Он умирает с пустыми руками.
Умирающему не нужно стыдиться своего страха смерти. Даже Иисус на кресте призывал Отца. Вместе с Ним и каждый умирающий может призывать Его, когда придет смерть. Как и разбойник, распятый вместе с Иисусом, каждый из нас может положиться на Спасителя, который сказал: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк 23, 43). Вместе с Ним каждый умирающий может верить в то, что милосердный Бог всякий страх превратит в радость и снова наполнит пустые руки человека. «Для тех, кто умирает в благодати Христовой, она есть участие в смерти Господней, чтобы иметь возможность участвовать и в Его воскресении» (ККЦ 1006).
Мы верим, что в смерти мы встретим Бога. Мы вновь откроем глаза, которые закрыла смерть. Мы стоим перед Богом: каждый со своей собственной историей, со своей любовью и своей виной, со всем тем, что он сделал доброго или злого для Бога и ближнего — а также против Бога и ближнего. Мы верим, что эта встреча будет решающей для пребывания в вечности.
Пророки Израиля и Иисус определяют это испытание как Суд. Божий взор проникает до самой глубины нашей сущности. От Него ничего не спрячешь, ничего не приукрасишь. Бог, будучи бесконечно справедливым, знает, что мы слабы, и непременно это учтет. Бесконечно милосердный, Он видит, признаем ли мы свою вину и уповаем ли на Его милость. Во время этого суда будет вынесен приговор: награда или наказание, спасение или осуждение, лоно Авраама или озеро огня, песнь славы или плач и скрежет зубов (ср. Мф 8, 12), участие в брачном пире или безуспешное стучание в закрытые двери (ср. Мф 25, 1-13). Это волнующие картины. Они обращают внимание тех, кто находится в пути, на то, чтобы они обратились, изменили свою жизнь, утвердились в любви Христа: веря, надеясь, любя.
Ибо у верных Твоих, Господи, жизнь преображается, но не отнимается,
и, когда разрушается ее земное жилище,
она обретает на небесах обитель вечную.
(Из мессы об усопших)
Смерть: Она обозначает конец земной и начало вечной жизни: душа отделяется от разлагающегося тела. Она встречается с Богом на частном суде. В Судный День, когда Христос возвратится в славе, воскреснут все мертвые, их души соединятся с телами: прославленными и преображенными или наполненными болью и страданием.
Суд: Различают частный (личный) суд и общий, последний (Страшный) суд. Частный суд связан со смертью. На нем выносится решение о принадлежности к вечному общению с Богом или исключению из него. Решение зависит от того, как человек исполнял волю Бога в земной жизни, и от его веры в Иисуса Христа. Это решение окончательное. Последний суд (Страшный суд) над миром приурочен к Последнему, или Судному дню. Имеется в виду день второго пришествия Иисуса Христа в славе, когда Он установит господство Бога и Свое Царство. В этот день воскреснут все мертвые. В присутствии всех народов, которые будут собраны перед Христом, совершится суд над каждым из нас. Мы будем присутствовать на нем душой и телом (ср. Мф 25, 32).
Приговор: Приговор зависит от свободного выбора человека, сделанного в его земной жизни. В общине спасенных нет места тому, кто сознательно и по собственной воле отделил себя от Бога. Он принадлежит к исключенным из этой общины, находящимся в огне вечном, уготованном дьяволу и ангелам его (Мф 25, 41), т.е. в «аду». Тем, кто в принципе признает Бога и Иисуса Христа, но в момент смерти еще не вполне готов и достоин, дается время очищения, ожидания и созревания, которое называется «чистилищем». Эти души ожидают, когда они будут приняты в полноту общения с Богом. Молитвы верующих помогают им. Избранные, которые во время земной жизни позволяют любви Божьей насыщать себя и обращать к Богу, услышат голос Христа: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф 25, 34). Они увидят Бога, как Он есть, и станут Ему подобны (1 Ин 3, 2); будут жить в вечном единстве с Ним. Это и есть жизнь «на Небесах».
(Текст с небольшими изменениями взят из книги «Верую: малый католический Катехизис», п. 13.2-13.3).
Вопрос 142: «Какое значение в христианстве придается семье?»
Ответ: Как правило, дети рождаются в семье. Первыми, кого видит ребенок, являются его мать и отец. Окруженный родительской любовью и радостью, он постепенно взрослеет. У родителей ребенок учится прямохождению. Он знает, что вправе рассчитывать на их любовь. Человек, у которого не было такого опыта, часто относится к другим с недоверием и с трудом может поверить в любовь.
Но только благодаря любви к ближним человек способен стать тем, кем он является в очах Божьих. Бог сам есть любовь, и Он создал человека по Своему образу и подобию. Когда мужчина и женщина встречаются и влюбляются, они больше не хотят жить друг без друга. Со всей ответственностью они начинают готовиться к браку. Время подготовки – это своего рода школа жизни и целомудрия, время благодати, когда пара глубже понимает значение семьи и лучше узнает обязанности, проистекающие из совместной жизни. В таинстве Брака партнеры дают свободное и обоюдное согласие прожить в верности друг другу всю оставшуюся жизнь. Брак становится возможным благодаря этому согласию. Таким образом, человеческая любовь изнутри трансформируется любовью Божьей, так что супруги становятся способными даровать друг другу эту любовь и освятить друг друга (ср. ККЦ 1639-1642). Посредством благословения пара получает Духа Святого как союз любви Христа и Церкви (ср. ККЦ 1624).
Сам Иисус вырос в семье, которая была отмечена святостью Марии и Иосифа. На пороге Своего общественного служения Он явил Себя ученикам, совершив чудо во время свадебного торжества.
«Церковь придает большое значение присутствию Иисуса на свадьбе в Кане Галилейской. Она видит в этом подтверждение, что брак есть добро и возвещение того, что отныне брак будет действенным знамением присутствия Христа» (ККЦ 1613). «Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф 5, 32). Союз скрепляется посвящением супругов друг другу: они становятся «одной душой и одним телом», обретая таким образом полноту и счастье.
В природе супружеской любви лежит выход за пределы физического единства и готовность к продлению рода. Брачный союз может дать начало новой жизни. Мужчина и женщина становятся отцом и матерью. Их жизнь теперь шире, чем раньше. Каждый ребенок является даром Бога, но также и миссией. Вот почему важно, чтобы супруги были чисты перед Богом и своей совестью в том, что касается числа детей и возможностей для их воспитания. Равным образом, любой ребенок имеет право быть рожденным в семье, которая зиждется на браке. Искусственная контрацепция не позволяется. Однако вполне возможно прибегать к естественному планированию семьи.
«Для брака существенны единство, нерасторжимость и открытость плодоношению. Многоженство несовместимо с единством брака; развод разделяет то, что соединил Бог; отказ от плодоношения лишает супружескую жизнь "высшего из ее даров" – ребенка» (ККЦ 1664).
Брак – союз на всю жизнь. Поэтому Иисус сказал: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мк 10, 9). Для многих эти слова покажутся чересчур суровыми, потому что нет гарантий, что отношения сложатся удачно. Люди могут совершать ошибки, их любовь иногда отступает перед лицом болезни или сложных обстоятельств. Случается, что два человека, любившие друг друга, больше не испытывают взаимной симпатии и не могут дальше общаться, потому что они стали друг другу чужими. Действительно, таинство Брака не должно быть простым воспоминанием о счастливых временах, так как, на самом деле, оно служит неиссякаемым источником благодати, из которого супруги могут черпать до конца своих дней. Муж и жена могут использовать его для обновления своей любви, он дает силы прощать, помогает во времена испытаний и позволяет найти радость в обоюдной верности.
Тем не менее, иногда браки распадаются, и христианство справедливо полагает, что даже в таком случае верующие не лишаются Божьей любви или членства в Церкви. Однако выходить замуж или жениться во второй раз католикам запрещается (ср. ККЦ 1649-1651).
Но супруги вправе прибегнуть к процессу аннулирования брака, для чего Церковь проводит проверку, был ли их союз заключен в соответствии с христианским пониманием брака. И если ответ отрицательный, то расторжение возможно.
Брачные обеты:
Я беру тебя в жены (мужья),
чтобы отныне быть всегда вместе,
в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
Вопрос 143: «Как христианство понимает справедливость, права человека и свободу? Желают ли христиане этого для всех людей, в том числе для нехристиан?»
Ответ: В Компендиуме социального учения Церкви утверждаются вечные принципы, которые составляют главную суть этой доктрины. В основе любого принципа социального учения Церкви лежит базовое понятие о достоинстве человеческой личности. Принципы этого учения излагают нам христианский взгляд на общество, который призывает каждого из нас действовать свободно и ответственно, вместе с другими и во имя других. Нормы социальной доктрины имеют большую моральную значимость, потому что они затрагивают фундамент общественной жизни: принцип общего блага, принцип всеобщей доступности благ (включая преференции для бедных), также принципы субсидиарности, участия и солидарности.
В дополнение к этим принципам, которые должны лежать в основе любого общества, уважающего человеческие права, социальное учение Церкви также обращается к основным ценностям. Все общественные ценности связаны с достоинством человеческой личности и способствуют ее развитию. Это, в первую очередь, касается истины, свободы, справедливости и любви. Благодаря уважению к законной самостоятельности земных реалий, Церковь не ограничивает свое присутствие какой-то одной сферой. Она вправе вмешиваться и определять, в каких случаях люди принимают решения на основании этих ценностей, а когда про них просто забывают (ср. п. 198).
Истина: «Мужчины и женщины обязаны всегда стремиться к истине, уважать ее и свидетельствовать о ней. Жизнь в истине имеет особое значение для социальных взаимоотношений. По существу, когда совместная жизнь людей основана на истине, она всегда упорядочена и плодотворна, а также соответствует человеческому достоинству. Чем чаще люди и социальные группы стремятся разрешать общественные проблемы в согласии с истиной, тем дальше они становятся от злоупотреблений и тем больше они действуют в соответствии с объективными требованиями морали…» (Компендиум п. 198).
Свобода: «Свобода – это важнейшее проявления образа Божьего в человеке и, следовательно, признак высокого достоинства каждой человеческой личности. Свобода проявляется в отношениях между людьми. Каждое человеческое существо, созданное по образу Божьему, имеет естественное право считаться свободным и ответственным. Все обязаны оказывать друг другу подобную честь. Право использовать свою свободу, особенно в вопросах религии и морали, - это неотъемлемая часть достоинства человеческой личности. Значение свободы нельзя ограничивать, рассматривая ее с чисто индивидуалистической точки зрения, и сводя ее к произвольному и бесконтрольному проявлению собственной автономии. Свобода проявляется вовсе не в абсолютной самодостаточности и исключении себя из отношений с людьми; она по-настоящему существует лишь там, где есть связь с другими людьми, основанная на истине и справедливости. Понимание свободы углубляется и расширяется, когда ее отстаивают, на уровне личности или общества» (там же 199).
«Ценность свободы как выражения единичности каждой человеческой личности уважается только тогда, когда каждому члену общества позволено реализовать свое призвание; искать истину и исповедовать свои религиозные, культурные и политические идеи; выражать собственное мнение; выбирать звание и, насколько это возможно, работу и карьеру; реализовывать инициативы экономического, социального или политического характера. Это должно иметь место в четких правовых рамках, которые устанавливают пределы свободы, исходя из принципов общего блага и общественного порядка; чтобы в полной мере проявлять свою свободу, человек должен быть ответственным. С другой стороны, свобода также должна подразумевать возможность отказа от того, что человек считает морально неприемлемым, под каким бы соусом это ни подавалось. Личность имеет право дистанцироваться от всего, что может помешать ее личностному или общественному росту, равно как и семейному благополучию. Полнота свободы заключается в возможности распоряжаться своей жизнью, принимая во внимание требования истины и всеобщего блага» (там же 200).
Справедливость: «Справедливость – это ценность, которая сопровождает проявление соответствующего нравственного достоинства, одного из наиважнейших. Согласно наиболее известной формулировке, она состоит в постоянном и решительном стремлении отдавать должное Богу и ближнему. С субъективной точки зрения, справедливость выражается в поведении, которое основано на желании признавать другого в качестве личности, тогда как при объективном взгляде она представляет основной критерий нравственности в межличностной и социальной сфере. Социальное учение Церкви постоянно призывает нас к уважению наиболее классических форм справедливости: коммутативной, законной и дистрибутивной. Еще большее значение придается социальной справедливости, которая является достаточно новым понятием и указывает на регулирование общественных отношений в соответствии с критерием соблюдения закона. Социальная справедливость – понятие особенно актуальное на сегодняшний день – затрагивает общественное, политическое, экономические и, прежде всего, структурное измерение проблем и их решений» (там же 201).
Путь любви: «Ценности истины, свободы и справедливости рождаются и развиваются из внутреннего источника любви» (там же 205). «Любовь предполагает и превосходит справедливость, которая находит свое исполнение в любви. Если справедливость несет в себе способность разрешать споры между людьми, касающиеся равного распределения объективных благ, то любовь и только любовь (включая доброжелательную любовь, которую мы зовем милосердием) способна вернуть человеку самого себя. Человеческие взаимоотношения не могут подчиняться лишь требованиям справедливости…» (там же 206).
«Никакое законодательство, система правил или переговоры не смогут убедить людей жить в мире и братском единстве. Никакие доводы разума не превзойдут призыв любви. Только любовь как форма добродетелей (forma virtutum) может вдохнуть душу и придать форму социальному взаимодействию, направляя его в сторону мира. Чтобы все это стало реальным, нужно постоянно себе напоминать, что роль любви состоит не только в указании того, как я должен поступать, но и в побуждении к поиску новых способов решения сегодняшних проблем, в глубоком обновлении изнутри структур, социальных организаций и правовых систем. С этой точки зрения любовь приобретает форму социальной и политической благотворительности: Социальная благотворительность помогает нам любить общее благо, стремиться нести добро людям, которые рассматриваются не только как отдельные индивиды, но и как часть целого» (там же 207). В этом отношении можно сказать: «Социальная и политическая благотворительность существует не только в отношениях между индивидами, но и распространяется на всю сеть, созданную этими отношениями, т.е. на социальную и политическую общность. Эта разновидность любви стремится к наибольшему благу общности в ее полноте… В таком случае каждый член общества отвечает на нужды другого, совершая дела любви и милосердия. Но также необходимо, чтобы общество было организовано и структурировано таким образом, чтобы никто не жил в нужде; и это тоже акт любви. Нельзя допускать ситуацию, когда страдают миллионы людей и целые народы, когда бедность превращается в социальную проблему мирового масштаба» (там же 208).
Права человека: «Движение в сторону определения и провозглашения прав человека – это одна из наиболее значительных попыток адекватного ответа на неминуемые требования человеческого достоинства. Церковь видит в этих правах замечательную возможность, которую предлагает нам наше время, для более полного признания человеческого достоинства и его повсеместного провозглашения как части образа Божьего в творении. Учение Церкви отметило позитивное значение Всеобщей декларации прав человека, принятой Организацией Объединенных Наций 10 декабря 1948 года. Папа Иоанн Павел II назвал ее важной вехой на пути нравственного прогресса человечества» (там же 152).
«Главный источник человеческих прав кроется не просто в нашей воле, не в государстве и социуме, но в самом человеке и в Боге как его Создателе. Это всеобщие, неприкосновенные и неотчуждаемые права. Всеобщие, потому что они принадлежат всем человеческим существам, без различия времени, места или субъекта. Неприкосновенные, так как они с рождения присущи человеческой личности и человеческому достоинству и потому что было бы бессмысленно провозглашать права, если бы не было сделано все для того, чтобы обеспечить их уважение всеми народами, во всем мире и в отношении всех людей. Неотчуждаемые, поскольку никто не может законным образом их отнять, потому что это будет искажением природы этих прав» (там же 153).
Вопрос 144: «Что вы думаете о межрелигиозном диалоге?»
Ответ: «Межрелигиозный диалог – это встреча между людьми разных вероисповеданий в атмосфере свободы и открытости. Это попытка выслушать других и понять их религию – в надежде на возможное сотрудничество. Диалог возможен только тогда, когда все его стороны разделяют эту заботу. В конце концов, настоящий диалог – это не улица с односторонним движением, для него характерен обмен. Прежде всего, он требует открытости и готовности слушать, а также вносить в него собственный вклад» (Френсис Аринце, Meeting Other Believers (1998), стр. 10).
Слушание обладает первостепенной важностью для любого диалога. Но оно всегда дается с большим трудом. Я могу слушать и слышать другого, только если я его ценю, уважаю его религиозные убеждения, молитвы, образ жизни и хочу понять их еще глубже. И еще я должен быть убежден, что на это стоит потратить свое время. Лучший «способ создать атмосферу доверия» - это зачастую готовность слушать, попытка понять друг друга и желание спрашивать, когда что-то неясно. Стремление понять партнера по диалогу важнее понимания текстов, потому что передо мной сидит живой человек, а значит мы можем спонтанно задавать друг другу вопросы и получать ответы. Диалог, состоящий из вопросов и ответов, позволяет одной стороне лучше понять другую и наиболее полно и прозрачно представить собственную позицию.
Важный документ, принятый Папским советом по межрелигиозному диалогу, различает следующие методы и уровни диалога:
- диалог жизни
- диалог действий
- диалог богословского обмена
- диалог духовного опыта.
Конечно, межрелигиозный диалог как часть церковной миссии не освобождает Церковь от заповеди провозглашать Евангелие всем народам. Уважение и почтение к нехристианским религиям – это предпосылки общения, основанного на доверии. Второй Ватиканский собор заявил, что Церковь не отвергает «ничего, что является истинным и святым» в других религиях, тем самым провозгласив открытость христиан к диалогу и встрече с трансцендентным. Готовность к такой встрече является общим фундаментом диалога и предшествует любой богословской дискуссии и изложению веры. Оба аспекта – диалог и миссия – суть необходимые, взаимосвязанные и взаимопроникающие элементы миссии Церкви.
Вопрос 145: «В Евангелии Иисус говорит о том, что Дух исходит от Отца. Так же утверждают и православные. Но католики в этом отношении придерживаются другой позиции. Кто знает лучше: Иисус или Папа?»
Ответ: Обратитесь к ответу на вопрос 26 (в частности, к последним трем параграфам), в котором рассматривается эта проблема.
Вопрос 146: «Какие ордены существуют в католицизме? Какие из них наиболее важные?»
Ответ: С самого начала в Церкви были люди, которые желали наиболее полно следовать евангельским заповедям и всецело посвящать себя Богу. Это положило начало учреждению религиозных орденов. Католический орден – это религиозная община, правила которой были тщательно изучены и одобрены Церковью. Она состоит из мужчин (монахов, отцов, братьев) или женщин (монахинь, сестер), которые обязывают себя следовать «евангельским советам» и указаниям настоятеля, чтобы достичь наиболее полного уподобления Христу. Конкретно речь идет об обетах бедности, т.е. отказа от личного имущества; безбрачия, т.е. отказа вступать в брак и иметь детей (целомудрие); и послушания настоятелю. Этих людей именуют латинским словом «religiosi», однако со времен Второго Ватиканского собора Церковь предпочитает термин «посвященная жизнь» (vita consacrata) и говорит об «институтах посвященной жизни» или просто «религиозных институтах». Это позволяет выработать единое наименование и отношение к очень разнообразным формам религиозной жизни (монашество, нищенствующие ордены, конгрегации, светские институты, отшельники). Фундаментальное утверждение Догматической конституции о Церкви (Lumen gentium 43-47) заключается в том, что религиозная жизнь – это «посвященная жизнь». Посвящение себя Богу происходит посредством публичного принятия обетов, приведенных выше, и жизни в легитимном институте посвященной жизни.
Посвящение своей жизни – это следствие особого призвания. Поэтому совершение этого посвящения есть божественное действие, а ответ на призыв Бога – человеческое действие. Целью здесь является совершенная любовь. Источником и важной составной частью духовности любого религиозного ордена являются поиски Бога в духовном общении с другими, сопряженные с аскетизмом, чтением Писания и толкований на него, а также совместное прославление Творца. Члены ордена руководствуются заповедями Евангелия, примером основателей их общины, равно как и специальной литературой, созданной их предшественниками – правилами, посланиями, трактатами и так далее. Духовность конкретного ордена в большой мере определяется личностью основателя и временем учреждения.
Сегодня в число наиболее значимых орденов и их групп входят:
Созерцательные ордена:
Бенедиктинцы, Цистерцианцы, Августинианцы, Трапписты, Картезианцы и Госпитальеры.
Нищенствующие ордена:
Доминиканцы, Францисканцы, Кармелиты, Отшельники св. Августина.
Конгрегации клириков:
Иезуиты, Христианские братья Де Ла Салля, Пассионарии, Редемптористы.
Общины священников без принятия публичных обетов:
Лазаристы, Сульпициане, Белые Отцы, Паллотинцы, Общество Божественного Слова.
Светские институты:
Многие из перечисленных выше мужских религиозных орденов имеют также женские ордена и конгрегации, например Бенедиктинки, Траппистки, Доминиканки, Францисканки, Викентианки, Сестры Марии Уорд и так далее.
В 2000 году 0,12% членов Католической Церкви, т.е. более миллиона верующих, принадлежали к католическим религиозным институтам в их четко определенных и разнообразных проявлениях. Три четверти из них составляли участницы женских орденов.
Следующий текст служит примером религиозного обета:
«Я, сестра ННН, славлю всемогущего Бога перед всеми братьями и сестрами, собравшимися здесь сегодня, и обещаю жить в посвященном целомудрии, бедности и послушании, в согласии с Правилами Дочерей милосердия святого Викентия де Поля в Хильдесхайме… Я всецело отдаю себя в распоряжение ордена для осуществления его апостольской и благотворительной деятельности во имя Бога и Церкви. Святая Троица, единый Бог, прими мои обеты и сделай меня способной и готовой любить Тебя еще сильней».
|
