|
Вопрос 21: «Вы утверждаете, что каждый человек с самого рождения поражен первородным грехом. Предположим, что это так. Иисус искупил грехи всего человечества или же заплатил за всех выкуп. Но как быть с ответственностью каждого человека? И если Иисус Своей смертью и Воскресением искупил все грехи, то неужели люди, как и прежде, рождаются с первородным грехом? Если да, то был ли Христос действительно искупителем?»
Ответ: Прежде всего, читатель должен еще раз перечитать III и IV части 3 главы.
Вопрос состоит из трех частей, каждую из которых я хочу рассмотреть отдельно.
a. Реальность и сущность первородного греха
Фундаментальная позиция Библии в отношении истории определяется верой в Бога: Он не хотел, чтобы мир был таким, каким мы его видим, и не создавал его в нынешнем виде. Бог желал и желает жизнь, а не смерть; Он ненавидит несправедливость, насилие и ложь. Он хочет, чтобы люди не страдали, а наоборот, чтобы жили в единстве с Ним. Библия рассказывает нам про рай, чтобы прояснить, каким был план и воля Божьи относительно мира (Быт 2, 8, 15-17).
История про рай, равно как и рассказ о происхождении человека, имеют прежде всего не палеонтологическую, а богословскую ценность и отражают точку зрения веры: Бог создал людей не просто хорошими, а очень хорошими; более того, Он позволил им жить Его жизнью.
Рассказ о рае и происхождении человека важны не сами по себе. Они просто помогают нам понять и объяснить наше нынешнее состояние отчуждения, которого Бог не желал и не создавал. Откуда тогда возникло зло?
«… одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть» (Рим 5, 12). Таков лаконичный вывод апостола Павла. Он резюмирует то, что образно излагается в истории грехопадения человечества на первых страницах Библии (см. Быт 3, 1-24).
Библия не ограничивается лишь одной историей про отпадение от благодати. За первым следует целая лавина последующих рассказов о грехе, в которых видно и его социальное измерение. Прочитайте, например, повествование об убийстве Авеля его братом Каином, которое породило порочный круг вины и ненависти между людьми (Быт 4). Или обратитесь к истории хаоса, приведшего к Всемирному потопу (Быт 6), или рассказу о Вавилонской башне (Быт 11).
В Новом Завете Павел обращается к этим историям из Книги Бытия. Он устанавливает связь между первым Адамом и вторым, новым Адамом, Иисусом Христом (см. Рим 5, 12, 14, 15, 17).
Слова Павла выходят за пределы сказанного в Ветхом Завете. Только через Иисуса Христа мы смогли узреть всеобщность и бездонность греха; Он открыл нам наше текущее положение по отношению к падению и спасению. Лишь теперь мы поняли, что грех поработил человеческий род, и что именно он влечет за собой смерть. Однако осознание всеобщности греха – это только отрицательная сторона монеты. Мы знаем, что Иисус Христос принес спасение всему человечеству. С другой стороны, отсюда следует, что вне Иисуса Христа существуют беда и падение. Отсюда видно, что свидетельство о грехе не имеет самостоятельной ценности. Оно иллюстрирует всеобщность спасения, которое принес Христос, а также радость, вызванную спасением. Страдание и безнадежность отныне превозмогаются надеждой и уверенностью в спасении, дарованном Иисусом Христом.
Для наших современников понять этот библейский урок может быть непросто по той причине, что сегодня ученые заявляют: в начале истории не существовала лишь одна пара (моногенизм), но человеческая жизнь формировалась одновременно в нескольких местах в процессе эволюции (полигенизм или даже полифилия). Однако это не противоречит учению Церкви, утверждающей, что человечество, которое составляет одно целое, в самом начале своего существования отвергло предложенное Богом спасение, в результате чего падение стало всеобщим состоянием, вырваться из которого лишь своим силами не способен никто. Если человек в это верит, то дискуссии о моногенизме или полигенизме можно отдать на откуп ученым, которые придут к тем или иным заключениям в зависимости от используемых методов. К вере они никак не относятся.
Еще одна проблема касается подхода к пониманию учения о первородном грехе. Для многих людей понятие «первородный грех» противоречиво, ведь оно означает состояние, в котором пребывают люди в результате Адамова грехопадения. Другими словами, мы наследуем грех. А под наследством обычно понимается то, что мы сами не заработали, но получили от предков. Однако, грех – это личное деяние, за которое отвечает конкретный человек. Тогда нам начинает казаться, что мы столкнулись с дилеммой: или мы получили грех в наследство, а значит это не грех, или это все-таки грех, но тогда слово «первородный» здесь не применимо.
Проблемы перестанут быть таковыми, если мы откажемся от индивидуалистического взгляда на человеческий род, который стоит за этими рассуждениями, и обратимся к человечеству как единому целому. Никто не начинает с самого начала или с «чистого листа». На самом глубинном уровне каждый человек испытывает влияние не только событий, происходивших в его жизни, но и того, что переживала его семья, народ и, в конце концов, все человечество. Именно поэтому каждый из нас затронут грехом. Мы рождаемся в обществе, в котором царят эгоизм, предубеждения, ложь и несправедливость. Все это влияет на нас не только как дурной пример, но и определяет нашу реальность. Никто не живет только для себя; всё, что мы есть, мы есть вместе с другими. Поэтому и мы причастны общей греховности, она есть в каждом. Все связаны грехом, солидарны во грехе, и никто не способен своими силами разрушить эту связь. Сказанное относится также и к детям. Они не несут никакой личной вины, однако, их жизнь теснейшим образом связана с жизнью взрослых, особенно родителей. Вот почему они даже больше вовлечены в историю взрослых, чем сами взрослые.
Итак, по католическому вероучению первородный грех связывает все человечество, обрекая его на беды (см. Рим 7, 15, 17-19, 22-24).
Учение о всеобщности греха имеет большое практическое значение. Оно говорит, что каждый из нас грешен. «Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1 Ин 1, 10). Эта концепция разрушает иллюзию, которую мы сами для себя создали, и помогает нам не прятать свою греховность от самих себя, осознать ее глубину и перестать перекладывать свою вину на других людей, общество или наследственность. Учение о первородном грехе также предостерегает нас от осуждения окружающих за их проступки, от вынесения вердиктов «виновен» или «не виновен». Ведь только Бог знает, что находится в сердце у каждого человека. Тем не менее Он не хочет осуждать, а только лишь прощать. Покаяние возможно только там, где есть прощение. Поэтому еще раз хочется сказать, что всеобщность греха больше не звучит как приговор; свет веры и всеобщего спасения, которое предвосхищалось на протяжении всего Ветхого Завета и было принесено в мир Иисусом Христом, озарил мрак греха. Самая важная функция учения о первородном грехе заключается в том, чтобы с еще большей силой подчеркнуть Божественную любовь и прощение, которые нам предложены в Иисусе Христе.
b. Спасение по воле Божьей и смерть Иисуса за наши грехи
Постыдная смерть Иисуса на кресте была, по мнению иудеев, Божьим наказанием и, конечно же, проклятием (см. Гал 3, 13). Римляне смотрели на подобную казнь как на бесчестие и видели в ней достаточное основание для презрения и насмешек, что явствует из целого ряда источников. В 1 Кор 1, 22-23 Павел пишет: «Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие».
Поэтому для ранних христиан было непросто адекватно оценить крестную смерть Иисуса. Однако, вспоминая собственные слова Иисуса во время Тайной Вечери и затем созерцая воскресшего из мертвых Христа, ученики, наконец, поняли, что причиной шокирующей смерти Иисуса были не только враждебность и неверие людей, но Божья воля, любовь и план по спасению мира. Первые христиане сумели разглядеть Божью длань (см. Мк 8, 31; Лк 24, 7, 26, 44) в страданиях и смерти Иисуса, которые уже были предсказаны в Ветхом Завете. Итак, о том, что Иисус умрет за наши грехи, говорилось еще в ранних библейский писаниях, о чем и написал обратившийся в христианство Павел (см 1 Кор 15, 3). В свете четвертой песни страждущего раба из Книги пророка Исайи (см. Ис 52, 13 – 53, 12) Павел сумел увидеть в смерти Иисуса безмерную глубину любви Бога, который не щадит даже собственного Сына, но отдает Его за наши грехи (см. Рим 8, 32, 39; Ин 3, 16), чтобы во Христе Иисусе примирить с Собой мир (см. 2 Кор 5, 18-19). Крест – это наивысшее выражение бескорыстной Божьей любви. Он раскрывает нам природу Бога и смысл подлинной любви.
«Вот, раб Мой будет благоуспешен, возвысится и вознесется, и возвеличится.
Как многие изумлялись, смотря на Тебя, - столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его - паче сынов человеческих!
Так многие народы приведет Он в изумление; цари закроют пред Ним уста свои, ибо они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали.
[Господи!] кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня?
Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему.
Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его.
Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом.
Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились.
Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас.
Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих.
От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь.
Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его.
Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его.
На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет.
Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем»
(Ис 52, 13 – 53, 12).
Самоотверженность и послушание Иисуса (а слово «ислам» означает «послушание» или «покорность») стали Его ответом на волю Отца. Истолкование смерти Иисуса как покорного отдания жизни от лица всех людей приводит нас к центральному аспекту новозаветного свидетельства.
Понятие представительства основывается на основополагающей человеческой реальности, а именно – солидарности всех людей. Библия затрагивает эту тему и делает ее основным законом истории нашего спасения. Адам действует как представитель всего человечества и устанавливает солидарность людей в грехе. Авраам именуется благословением для всех поколений (см. Быт 12, 3), а Израиль – это свет всем народам (Ис 42, 6). Священное Писание конкретизирует эту идею в образе страждущего слуги, гибнущего за грехи людей, что можно найти в Книге пророка Исайи (Ис 53, 4-5, 12).
Концепция представительства, которая занимает центральное место в Библии, особенно хорошо подходит для объяснения того, какое значение смерть Иисуса имела для нашего спасения. Последствием всеобщей солидарности в грехе стала и солидарность всех людей в смерти. Это указывает, прежде всего, на отчужденность людей от спасения и безнадежность их положения в целом. Иисус Христос, полнота жизни, стал солидарен с нами в смерти. Однако Его смерть явилась фундаментом новой солидарности. Смерть Христа стала источником новой жизни для всех, кто был приговорен к смерти.
Истолкование смерти Иисуса как страдания и смерти от лица всех людей ведет нас к пониманию самой сути Его миссии. Это также описано у евангелиста Марка (Мк 10, 45).
В наше время многим сложно адекватно понять смысл библейского представления о смерти Иисуса как о жертве. Если мы хотим вникнуть в глубинный смысл понятия «жертва», нам следует четко представлять, что внешнее выражение носит здесь второстепенный характер. Жертвоприношения имеют значение лишь в том случае, если они являются знаком личной жертвы, которая должна выражаться свободно и иметь физическую форму. В случае Иисуса личная жертва находится в полном согласии с видимым жертвоприношением. Он одновременно и жертва, и священник. Таким образом, его жертва была совершенной, она стала исполнением всех остальных жертв, которые являлись лишь ее тенью. Иисус принес ее однажды и навсегда, за всех людей (Евр 9, 11-28). Поэтому Послание апостола Павла к Евреям и утверждает, что жертва Иисуса заключалась не в принесении внешних предметов, но в самопожертвовании в послушании воле Отца (Евр, 10, 5-10). Через эту совершенную жертву, принесенную от нашего имени, человечество, которые было отчуждено от Бога, теперь полностью с Ним примирилось. Вследствие этой единственной и неповторимой жертвы Иисус стал посредником между Богом и людьми (см. Тим 2, 5).
Образы «искупления», «оправдания» и «освобождения» также иллюстрируют эту идею.
Все эти многочисленные образы и утверждения, по сути, говорят об одном и том же. Они прославляют – каждый по-своему – спасительную любовь Божью, которую Иисус заполучил для нас, однажды и навсегда, для всех людей, благодаря послушанию и жертве во имя примирения людей с Богом и друг с другом. Поэтому в Послании к Ефесянам апостол Павел пишет, что «Он есть мир наш» (Еф 2, 14). В Нем отчуждение, вызванное грехами против Бога, ближних и самих себя, было преодолено. Так крест мирного пророка и Мессии, Иисуса из Назарета, стал символом триумфа Бога над всеми враждебными человеку силами. Он стал символом надежды.
c. Личная ответственность за спасение
Никто не получит искупление против собственной воли. Спасение, которое Бог по Своей бесконечной любви дарует нам через Сына в Святом Духе, должно быть принято добровольно. Свободное принятие дара исцеляющей и прощающей любви Божьей, дара Святого Духа, кладет начало процессу исцеления, который длится всю жизнь. Силой Святого Духа, или благодати Господней, совершая добрые дела, человек становится на путь духовного роста. Однако благодати можно и лишиться вследствие греха, и только искреннее покаяние способно вернуть ее обратно. Таким образом, вся жизнь христианина – это борьба с искушением в очередной раз забыть Бога и ослушаться Его воли. В этом смысле христианская жизнь – это постоянное обращение и возвращение к Богу, что всегда требует от нас обновления и углубления. Но даже когда мы сделали все от нас зависящее, мы все равно остаемся никчемными рабами (см. Лк 17, 10).
d. Благая весть о спасении относится ко всем людям
Бог хочет, чтобы все люди спаслись и познали истину (1 Тим 2, 4). Он не желает смерти грешника, но ждет, что тот обратится и останется жив (см. Иез 33, 11; 2 Пет 3, 9). Второй Ватиканский собор еще раз подчеркнул, что воля Божья заключается в спасении всех людей:
«А те, кто не по своей вине не знает Евангелия Христова и Его Церкви, но все же ищет Бога искренним сердцем и под воздействием благодати стремится исполнять своими делами Его волю, познаваемую голосом совести, могут обрести вечное спасение. Божественное Провидение не отказывает в помощи ко спасению тем, кто не по своей вине еще не достиг ясного познания Бога, но пытается вести правильную жизнь не без благодати Божией. Ибо все доброе и истинное, что можно у них обнаружить, Церковь считает неким приуготовлением к Евангелию и даром Того, Кто просвещает всякого человека, чтобы он, наконец, обрел жизнь» (Догматическая конституция о Церкви Lumen Gentium = Свет народам, параграф 16).
Избрание и призвание к спасению каждого из нас также подтверждает, что Бог относится к каждому человеку как к личности. Вот почему Он хочет, чтобы человек принимал Его добровольно. Именно из любви к нам Бог ставит исполнение Своего спасительного замысла в зависимость от решения каждого из нас. Это также означает, что в результате греха мы можем оказаться вне спасения.
Вопрос 22: «Если Бог по природе триедин, тогда и человечество, созданное по образу Божью, в своих основных чертах должно быть подобно Троице. Каковы эти черты (или отличительные особенности)? Что делает человека похожим на Бога?»
Ответ: Очевидно, что христианское представление о человеке, и в первую очередь об отдельном человеческом существе, находится под сильным влиянием богооткровенной истины о триединстве. Еще в древности мудрецы понимали, что представление человека о самом себе тесно связано с особенностями его веры и тем, как она изображает Бога. Знания индивида о себе являются во многом следствием его знаний о божественном и опыта встречи с ним. Богослов Эмиль Бруннер написал: «В любой культуре и исторической эпохе следующие слова всегда будут к месту: скажи мне, каков твой Бог, и я опишу, что ты за человек».
Образ Бога и образ человека являются отражением друг друга. Христианские мыслители достаточно рано обнаружили, что сотворение по образу божественной Троицы относится, в первую очередь, не к человеку как замкнутому существу, а к личности, которая вступает в отношения с Богом и ближними. Я становлюсь личностью в полном смысле слова только путем взаимного признания, в своем бытии с другими и для других. Таким образом, другой – важная часть моего собственного бытия. В других и через других мы находим себя, растем, достигаем полноты жизни. Без ближнего я бы никогда не стал личностью. Обратив свой взор к триединому Богу, можно заметить, что можно одновременно быть в себе самом и друг с другом, и в этом нет противоречия. Тогда кто-то скажет: чем больше я становлюсь, тем меньше я зависим от других и тем меньше я должен принимать их во внимание; и чем больше я завишу от окружающих, тем меньше я становлюсь! Но это не так. Взглянув на триединого Бога, мы поймем: те, кто находится в Нем (Лица Святой Троицы), являются самими собой благодаря единству друг с другом и друг через друга, формируя тем самым нераздельность, неделимость Божества. Из этого следует, что высшая форма единства – это отношения с другими, бытие относительно других. И мы все жаждем такого единства. Мы не стремимся стать «едины с целым миром», но желаем единства через отношения и связь с людьми, отличными от нас.
Вопрос 23: «В Ветхом Завете говорится, что Бог был один, и рядом с ним не было никого. Термин «Троица» был впервые взят на вооружение Тертуллианом (африканский Отец Церкви, ок. 160-225) в 200 году по Рождеству Христову. Вы можете привести хоть один отрывок из Ветхого Завета, где упоминается этот термин или хотя бы содержится намек на него?»
Ответ: Каким образом истина о Боге как о триединой реальности, общности любви была открыта в свете ветхозаветной веры? Читателю следует еще раз просмотреть III секцию 5 главы нашей книги.
Евреи, верующие во времена Ветхого Завета, которые ждали Бога, уже были с Ним знакомы. Иисус также вырос в вере иудейского народа. Избрав Его, Бог призвал евреев – каждого верующего в отдельности – вспомнить о своем предназначении. Заключив с ними завет, Бог взял на Себя ответственность за их существование. На протяжении веков Бог многократно обращался к их предкам через пророков (Евр 1, 1). Он предстал перед верующими иудеями как живая реальность, которая призывает их к диалогу. Однако как далеко мог зайти этот диалог, какие усилия собирался приложить Бог, какой ответ должен был дать народ – Ветхий Завет говорил об этом лишь прикровенно. Между Богом и его самыми верными служителями все равно существовала некая дистанция. Бог был, прежде всего, «человеколюбивым и милосердным» (Исх 34, 6), Он обладал пылкостью жениха и нежностью отца (см. Ос 11 и Иер 2, 1-9). Однако какие тайны скрывал Бог за этими образами, которые, конечно, были созвучны сокровенным желаниям верующих и укрепляли их в благочестии, но в то же время прятали подлинную реальность?
Эти тайны были открыты в Иисусе Христе. Придя на землю, Он принес с Собой суд и разделение. Те, кто отказался поверить в Иисуса, могли сказать о Его Отце: «Он наш Бог»; но они почти не знали Его и потому говорили ложь (Ин 8, 54 и далее; тж. 8, 19). Для тех же, кто уверовал во Христа, больше не было тайн, или скажем еще лучше – они получили приглашение в тайну, в непостижимую тайну Бога, они оказались в ней, как у себя дома, а привел их туда Сын: «Я сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин 15, 15). Больше нет нужды в образах и секретах. Иисус говорит о Своем Отце открыто (Ин 16, 25). Не существует вопросов, которые можно Ему задать (Ин 16, 23), всякая неопределенность исчезла (Ин 14, 1), ведь ученики «видели Отца» (Ин 14, 7).
«Бог есть любовь» - вот в чем секрет (1 Ин 4, 8, 16), и открыл его нам Иисус Христос. Мы сделали эту тайну своей, когда исповедали, «что Иисус есть Сын Божий» и «познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее» (1 Ин 4, 16).
Внимательно читая Новый Завет, мы приходим к пониманию того, что Бог Иисуса Христа – тот Бог, которого Он встречает в письменах Ветхого Завета – не кто иной, как Его Отец. Когда Иисус обращается к Нему, то делает это с непосредственностью и прямотой Сына. «Авва», - говорит Он. Но в то же время Он приходится Иисусу Богом, потому что Отец, который обладает божественной природой, имея ее лишь от самого Себя, дарует ее во всей полноте Своему Сыну, которого Он родил прежде веков, а также Святому Духу, с которым оба пребывают в единстве. Так Иисус указывает нам на природу Бога и Отца, раскрывает нам божественную и троическую тайну: «Дабы вы единодушно, едиными устами славили Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа» (Рим 15, 6; 2 Кор 11, 31; Еф 1, 3). Христос говорит нам о тайне Троицы так, как мы – если, конечно, можно так выразиться – способны ее понять. Он использует для этого понятия отцовства и сыновства, и не случайно, ведь мы созданы по образу и подобию Божьему.
Однако как Сын является в глазах Отца идеальным образом существа, которое предстоит перед Богом, так и Христос показывает нам в Отце идеальный образ Бога, который распознает истинную мудрость и открывает Себя народу Израиля. Бог Иисуса Христа имеет те же качества, которыми Он наделен в Ветхом Завете, но интенсивность и интимность восприятия их Иисусом бесконечно больше наших. Бог для Иисуса – не тот же, кем Он является для нас, Он есть «первый и последний», Христос от Него исходит и к Нему возвращается. Бог объясняет всё, Он есть начало всего, источник всякого изобилия, Его воля должна быть исполнена независимо от обстоятельств. Только Он есть благой и святой, Он – Господь. По сравнению с Ним все остальное ничто. Тем не менее, Иисус приносит Себя в жертву, чтобы показать, как велик и возвышен Его Отец, другими словами, «чтобы мир знал, что Я люблю Отца» (Ин 14, 31). Власть сатаны низлагается, страдания и смерть перестают быть такими ужасными, и даже несправедливое распятие на кресте – это больше не катастрофа. Отец предстает перед нами как живой Бог, постоянно заботящийся о Своем творении и любящий Своих детей. И Христос, страстно желающий передать царство Отцу, сгорает в пламени этой страсти (Лк 12, 50).
Встреча между Отцом и Сыном приобретает законченность и полноту в Святом Духе. Именно в Нем Иисус слышит, как Отец называет Его Сыном, и в Нем же Сын получает благоволение Отца (Мк 1, 10). В Святом Духе радость Иисуса от осознания сыновства восходит к Отцу (Лк 10, 21 и дальше). Точно так же, как Иисус Христос может быть един с Отцом только лишь в Духе, Он не способен открыть Отца, не открывая при этом Духа. Если Отец и Сын едины в Духе, то они едины и в дарении, в даре. Однако это означает, что их единство и есть дар, и оно также рождает дар. Но если Дух, который является даром, запечатлевает единство между Отцом и Сыном, это означает, что в самом своем бытии они суть дар, т.е. их общая сущность нужна лишь затем, чтобы они могли быть даром друг для друга, существовать друг в друге и любить друг друга. Эта сила жизни, взаимодействия и свободы и есть Святой Дух.
Вопрос 24: «Укажите хотя бы одно место в Евангелиях, где бы говорилось, что крещение совершается во имя Троицы? Везде сказано, что крещение происходит во имя Иисуса Мессии (Христа)».
Ответ: Крещение очищает, освящает и оправдывает нас перед Богом. Тот, кто получает Бога во имя Иисуса Христа и Святого Духа, становится, так сказать, угодным и праведным в очах Божьих (говоря богословским языком, «оправданным» перед Богом). В Крещении человек становится «членом Христовым» и «храмом Святого Духа» (см. 1 Кор 6, 12-20, особенно стихи 15 и 19). Кроме того мы начинаем именоваться усыновленными детьми Отца (Гал 4, 5-7), братьями и сонаследниками Христа, становимся с Ним едиными (Рим 8, 2, 9, 7; Гал 3, 28). Крещение «во имя Иисуса» (Деян 10, 48; 19, 5) означает, что крещенный – это член Христа или тот, кто отныне принадлежит Христу. Кроме того, такая формулировка устанавливала различие между Крещением Духом и крещением, которое совершал Иоанн (Креститель). Даже если некоторых крестили «во имя Иисуса», это не значит, что подобная формулировка была и должна быть единственно верной. Наоборот, апостольская традиция всегда верила, что именно троическая формула (слова «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа»), используемая в Литургии Крещения с самого начала, находится в точном соответствии с заповедью Иисуса Христа, данной в Мф 28, 19.
Вопрос 25: «Может ли человек, уверовавший в Иисуса Христа, однажды лишиться спасения?»
Ответ: Вера в Иисуса Христа как Сына Божьего, спасителя и исцелителя человеческого рода, является одновременно даром щедрого Творца и, с позиции человека, результатом свободного принятия этого дара, которое выражается в покаянии и обращении к Богу. Господь уважает нашу свободу воли. Он ожидает, что мы отнесемся к Его дару с должной ответственностью. Поэтому Он не заставляет нас принимать веру и не дает ее нам автоматически. Сама природа веры требует того, чтобы ее свободно давали и так же свободно принимали.
По сути, это и есть ответ на заданный вопрос. Человек может забросить свою веру и вовсе отказаться от нее, даже после того, как по своей воле ее принял. Те, кто сознательно пренебрегают или даже оставляют веру в Иисуса Христа как Сына Божьего, одновременно отвергают предложенный им и вначале воспринятый ими дар спасения. Такие люди предпочитают дистанцироваться от Бога или даже бросают Ему вызов. Между тем ад – это и есть бедственное состояние, связанное с вечным отчуждением от Бога или враждебностью по отношению к Богу.
Нигде в Священном Писании или церковной традиции мы не найдем однозначных высказываний о том, что тот или иной человека попал в преисподнюю. Скорее, об аде говорится как о возможности, наряду с возможностью обращения и вечной жизни.
Вопрос 26: «У меня есть вопрос о понимании Святого Духа. Очевидно, что Православная и Римско-Католическая Церкви понимают его по-разному. Католики утверждают, что Дух исходит от Отца и Сына. Православные, в свою очередь, верят, что Он исходит от одного Отца. Похоже, что это разногласие стало главной причиной конфликта, имевшего места в 1054 году. Служители Православной Церкви заявили, что Евангелие поддерживает их точку зрения: Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне (Ин 15, 26). Как вы объясните эту евангельскую цитату?»
Ответ: В ранней библейской традиции слово «дух» означало ветер, воздух, бурю и затем дыхание как проявление жизни. Так, дух Божий – это дыхание жизни, которое творит и поддерживает все сущее. Дух входит в историю и обновляет все, чего касается. Во времена Ветхого Завета Святой Дух действовал, в первую очередь, через пророков. В Символе веры мы признаем, что «Он говорил через пророков». В Ветхом Завете отражена надежна на то, что в конце времен Святой Дух полностью обновит наш мир (Книга пророка Иоиля).
Новый Завет также предсказывает обновление в конце времен, которое произойдет одновременно со Вторым пришествием Иисуса Христа. С самого начала Его приход в мир, равно как и Его деяния сопровождались силой Святого Духа. Ее проявления видны в Крещении Иисуса (см. Мк 1, 10), в Благовещении (Лк 4, 18), в сражении с демонами (Мф 4, 1; 12, 28), наконец, в крестной жертве (Евр 9, 14) и Воскресении (Рим 1, 4; 8, 11). Само имя «Христос» (которое является греческим переводом еврейского слова «Мессия») первоначально было званием. Иисус назывался Мессией потому, что был помазан Духом Святым. Однако Христос не был носителем Духа в том смысле, в каком были пророки. Присутствие Духа Святого в Нем безмерно. Воскресший Христос сам есть источник божественного Духа, Он дарует Его апостолам, посылает Его Церкви в день Пятидесятницы (см. Деян 2, 32-33).
Миссия Святого Духа заключается в напоминании о том, что сказал и сделал Иисус Христос. В этом смысле Он открывает нам полноту истины (см. Ин 14, 26; 16, 13-14). В Нем Иисус продолжает присутствовать в Церкви и в мире (см. 2 Кор 3, 17). Вот почему Святой Дух зовется Духом Иисуса Христа (см. Рим 8, 9; Фил 1, 19) и Духом Сына (см. Гал 4, 6). Кроме того, Его называют Духом веры (см. 2 Кор 4, 13). Действием Духа мы можем провозгласить Иисуса Христа Господом (см. 1 Кор 12, 3) и молиться «Авва, Отче» (см. Рим 8, 15; Гал 4, 6). Святой Дух – это дар новой жизни. Отец и Сын послали Его нам. Даруя нам Свой Дух, Бог дает нам самого Себя. Дарование Святого Духа делает нас друзьями Божьими, участниками Его жизни, детьми Отца (см. Рим 8, 14; Гал 4, 6). Это возможно потому, что Дух не сотворен, но обладает Божественной природой. В этом даре Бог делится с нами самим Собой.
«Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим 5, 5).
Однако Дух Божий – это не только дар, но и даритель. Это не просто сила, используя которую можно творить добро, но и сам Творящий. Это не что, но кто: Он есть личность. Он раздает Свои дары так, как захочет (см. 1 Кор 12, 11); Он учит и напоминает (см. Ин 14, 26); Он говорит и «молится» (см. Рим 8, 26-27); Его также можно опечалить (см. Еф 4, 30).
Учение о Святом Духе порождало различные конфликты, особенно в IV веке. Некоторые считали, что Дух был только слугой Сына, кем-то вроде ангела. Другие же отстаивали мнение трех великих Отцов Церкви: Василия Великого (ок. 330-379), Григория Богослова (329-389) и Григория Нисского (ок. 330 – ок. 395). Они говорили так: если Святой Дух не обладает Божественной природой, подобно Отцу и Сыну, тогда Он не может соединить нас с Богом и приобщить к Божественной жизни. Наученная Отцами, Церковь во время Второго Вселенского собора в Константинополе (381 год) подтвердила, что Святой Дух есть Господь, т.е. Он обладает Божественной природой. Это значит, что Он не только дар, но и податель жизни, и что вместе с Отцом и Сыном Он достоин поклонения и прославления. Это вера нашла отражение в Никео-Константинопольском Символе веры:
«Мы верим в Святого Духа, Господа, дающего жизнь,
Исходящего от Отца и Сына.
Он поклоняем и прославляем с Отцом и Сыном».
Выражение «и от Сына», знаменитое «filioque» (лат. «и от Сына»), не было включено в оригинальный Символ веры, созданный в Константинополе. Как учение оно появилось в V-VII веках в Испании и было включено в римско-католическое исповедание веры лишь в XI веке. С тех пор и до нынешнего времени оно составляет одно из различий между Западной и Восточной Церквями. Православные вместо него используют фразу «от Отца через Сына». Так они хотят подчеркнуть, что все имеет свое начало и источник в Боге Отце. Римская же Церковь, наряду с другими Западными Церквями, делает акцент на том, что Сын обладает тем же бытием, что и Отец, и равен Отцу. В этих своих устремлениях Восток и Запад едины. Однако они используют различные богословские термины, опираются на разные мыслительные парадигмы. Католическая вера признает единство в различии и считает, что обе Церкви говорят об одном и том же.
Это взаимосвязанное исповедание Восточной и Западной Церквей хочет лишь подчеркнуть, что Святой Дух – это не просто какой-то Божий дар. В Нем Бог дарит самого Себя. Так человеческая жизнь входит в божественную жизнь и тайну и находит в них свое исполнение. Однако Святой Дух является не только даром Бога, но и божественным Дарителем, Подателем жизни. Как Отец – это источник и начало Сына, и все, что Он есть, Он дает Сыну, так и Отец вместе с Сыном, т.е. Отец через Сына, передают полноту божественной жизни и бытия и вместе производят Святого Духа. Точно так же, как Дух получает все от Отца и Сына, так и для нас Он является бурлящим источником, Подателем жизни. Он есть творческая энергия новой жизни, Он напоминает нам о Сыне, а в конце времен Его сила преобразит наш мир.
Известный латинский гимн «Veni Creator Spiritus», написанный в IX веке, очень красиво рассказывает о Святом Духе как о том, кто дарит нам жизнь.
«Приди, о Дух всезиждущий,
Твоих рабов возрадовав,
Исполни горней светлостью
Сердца, Тобой избранные!
О Параклит божественный,
Любовный дар Всевышнего,
Огнь горний, миро дивное
Таинственных помазаний!
Ты седьмиричен благостью,
Ты перст десницы Божией,
Ты речью правомочною
Гортани полнишь смертные.
Умы возвысь к служению,
Сердца зажги любовию,
Восполни немощь плотскую
Избытком мощи Божией!
Врага извергни древнего,
Дай радость мира тихого,
Дабы твоим водительством
Нам зол избегнуть пагубных!
Даруй богопознание,
Отца и Сына веденье,
В Тебя, из них исшедшего,
Вовеки веру крепкую!
Помилуй, Отче благостный
И Сыне, слава отчая,
Со Духом-утешителем
Вовеки миром правящий!
Ни соборы, ни катехизисы, ни богословие не могут красивей выразить то, что мы имеем в виду, когда говорим: «Мы верим в Святого Духа, Господа, Подателя жизни».
|
