|
Вопрос 215: «Если человек овдовел, может ли он еще раз венчаться в церкви?»
Ответ: Если человек овдовел, то он может заключить церковный брак повторно. В Кодексе канонического права (CIC) от 1983 года по этому поводу нет никаких запретов. До 1983 года все было по-другому. В CIC от 1917 года поднималась проблема «последовательного двоебрачия», причиной чего являлось изначальное неприятие Церковью вторых браков. Если человек женился два или три раза, он так или иначе был опозорен. Согласно кан. 984 n.4 CIC/1917, мужчина, женившийся два или три раза, считался «непорядочным» и мог стать священником после смерти последней жены только по специальному разрешению епископа.
Вопрос 216: «Допускает ли христианская религия трансплантацию органов? Есть ли разница между живыми и мертвыми донорами?»
Ответ: «Существует немало способов служения ближним. Иногда можно вернуть кому-то здоровье или даже спасти жизнь путем пересадки органов и тканей. […]
Но возможность трансплантации органов влечет за собой ряд вопросов и трудностей. Есть определенные различия между пересадкой органов живого и мертвого донора.
Прижизненное пожертвование органов может быть этически приемлемым только в том случае, если речь идет о трансплантации парных органов, например, почек. Также это допустимо, только если жизни и здоровью донора ничего не угрожает, и если не будет нанесен непоправимый ущерб его дееспособности. С другой стороны, должна быть разумная надежда на то, что пересадка органов продлит жизнь больного или значительно улучшит здоровье. И, наконец, трансплантация органов должна являться единственным средством спасения жизни пациента. Необходимая мотивация такого поступка – любовь к ближнему; согласие дается добровольно, после долгого размышления и подробного разъяснения. В наши дни стараются избегать трансплантации органов от живых доноров. Их совершают только в редких случаях, как исключительную личную жертву. Ни на кого не должно оказываться моральное давление.
При рассмотрении вопроса о пересадке органов от только что умершего человека больному, которому трансплантация органа (почки, сердца, печени) продлит или спасет жизнь, возникает множество проблем. Многие люди в глубине души не хотят становиться донорами органов после смерти, а их родственники не решаются принять такое решение. Многие считают, что почтение к умершему запрещает нарушать телесную неприкосновенность покойного. Другие боятся, что согласие на будущую трансплантацию может повлечь за собой преждевременную смерть больного.
Поскольку с этической точки зрения удаление органа разрешено только тогда, когда донор уже мертв, необходимо точно установить время смерти. Учитывая прогресс современной медицины, можно сказать, что последние видимые признаки жизни (последний вздох или последний удар сердца) больше не подходят для этих целей, так как кровообращение и дыхание можно поддерживать искусственно. Многие предпочитают заменить понятие «клиническая смерть» на «смерть мозга». Оно означает полное и необратимое изменение функций головного мозга. Такое определение указывает на то, что уход человека из жизни неотвратим. С этого момента можно удалять органы для пересадки.
Возможность точно определить момент смерти нивелирует страх того, что органы будут взяты, когда человек находится еще при жизни. Более того, удаление органов из тела умершего возможно лишь при определенных условиях, так как это является вмешательством в неприкосновенность тела усопшего. Необходимые условия для пересадки органов устанавливаются законом. Важно согласие донора, данное еще до его смерти или, в случае с уже умершими людьми, согласие родственников. «Пересадка органов морально неприемлема, если донор или его законные представители не дали на то согласия, полностью отдавая себе отчет в происходящем» (ККЦ 2296). Только в срочных ситуациях, когда требуется незамедлительная трансплантация органов, забота о спасении жизни человека становится выше требований сохранения неприкосновенности тела усопшего. Государственное урегулирование и медицинские рекомендации направлены на предотвращение злоупотреблений, и, в частности, запрещают покупку и продажу человеческих органов.
В общем и целом, христиане верят, что пожертвование органов – это возможность поучаствовать в деле благотворительности по ту сторону жизни, но они также считают, что в каждом конкретном случае решение нужно принимать индивидуально (ср. «Христос – друг жизни», общая декларация Конференции немецких епископов и Собора немецкой протестантской Церкви, VI, 4: трансплантация органов). Приобретение донорской карты совершенно не обязательно, согласие всегда должно быть добровольным, а единственная правильная мотивация – любовь (Католический катехизис для взрослых, Т. 2, с. 314-316).
Вопрос 217: «Если Бог всемогущ и может делать, что пожелает, зачем Ему нужен Сын?»
Ответ: Подобный вопрос указывает на неверное понимание христианского учения о Боге. Всемогущество Бога, проповедуемое христианами, не исключает веру в Триединство – Бога Отца, Сына и Святого Духа.
1. Христиане верят, что Бог один
Слова Иисуса Христа о Боге могут быть резюмированы следующим образом: Бог, Отец, Всемогущий». Вера в одного Бога не означает: «Мы верим в одного Бога, а не в двух или трех богов». Наш Бог настолько исключителен и уникален, что в действительности может существовать только однажды. Бог, Которого, ограничивают другими богами, уже не Всемогущий Отец. «Верховному существу не может быть равного; иначе оно не будет существом верховным… если Бог не один, то Он не существует» (Тертуллиан, отец Церкви, ок. 155 – ок. 220).
2. Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой
Самый краткий способ объяснить значение веры в триединого Бога следующий: один Бог в трех Лицах. Не сказано: одно Лицо = трем Лицам, один Бог = трем Богам, так как это было бы абсурдно. Афанасьевский Символ веры (который, однако, был составлен не св. Афанасием, но около 500 года) гласит:
«Мы поклоняемся единому Богу в Триединстве и Триединству в Едином Божестве, не смешивая Ипостаси и не разделяя сущность» (http://www.sacred-texts.com/chr/athacree.htm).
То же и в префации о Пресвятой Троице:
«Ты с Твоим Единородным Сыном и Святым Духом —
единый Бог, единый Господь; не
через единство лика, но через единство природы».
Исповедание триединства Бога – это глубокая тайна, которую ничей разум самостоятельно не может понять. Это тайна непостижимой и безграничной любви: Бог не одинокое Существо, это Бог, который дает и общается от полноты Своего Существа, Бог, который живет в общении Отца, Сына и Святого Духа и который может также даровать и создавать общение. Поскольку Он Сам есть жизнь и любовь, Он может быть жизнью и любовью для нас. Таким образом, мы являемся частью тайны Бога в вечности, и Он приготовил место для человека в вечности. В конечном счете, исповедование Триединого Бога является результатом исповедания: «Бог есть Любовь» (1 Ин 4, 8-16). Тот факт, что Бог – это жизнь и любовь, есть истинное блаженство, и это дает человечеству надежду в мире, исполненным смерти и ненависти. Посредством нашей веры мы можем узнать, что окончательная и самая глубокая реальность – это жизнь и любовь и, что через Иисуса Христа в Святом Духе мы можем быть причастными этой реальности» (Католический катехизис для взрослых, с. 85).
Вопрос 218: «Когда, согласно христианскому учению, человек по- настоящему умирает? Когда душа покидает тело? Что происходит с людьми, чей мозг уже мертв, но их жизнь поддерживается с помощью приборов?»
Ответ: По сути, человек умирает, когда останавливается его сердце. Смерть мозга как индикатор смерти человека является предметом медицинских, философских и этических споров. Католическая Церковь не протестовала против определения смерти мозга с помощью современных методов медицинской диагностики, так как выступает за пересадку органов после смерти человека. Подобно немецкой законодательной власти, она не делала никаких заявлений относительно смерти мозга и ее признаков. Я считаю, что это молчание правильно, так как определение смерти не является обязанностью Церкви (Профессор Джозеф Шустер, Франкфурт).
Вопрос 219: «Почему Ватикан сохраняет обет безбрачия, несмотря на сообщения о сексуальных совращениях в среде священников?»
Ответ: Сексуальное совращение несовершеннолетних католическими священниками – ужасное преступление. Поскольку священник выступает отцом для жертв, в преступлении присутствуют элементы инцеста. Вера в надежность человеческих отношений, в таком случае, может быть утеряна, и Церковь не вправе оставаться безразличной, потому что это преступление также разрушает веру в Бога» (Manfred Lьtz, «Die Kirche und die Kinder» (The church and the children. Frankfurter Allgemeine Zeitung, 11. 2.2010, с. 31).
Данная проблема не раз становилась предметом серьезных обсуждений, в ходе которых иногда звучало заявление о существовании причинной связи между обетом безбрачия духовенства (который дает будущий священник перед рукоположением) и сексуальным насилием над детьми и молодыми людьми. Многие эксперты выступали против вышеизложенных предположений. Но все же вопрос о существовании этой связи имеет под собой некоторые основания: во-первых, в попечении у Церкви постоянно находится огромное количество детей и молодежи – больше, чем у других общественных организаций, за исключением школ. Это, бесспорно, увеличивает возможность нежелательных контактов и конфликтов. Но, надеюсь, затрагивание этой темы, ее неизбежное обсуждение не приведет к тому, что даже у тех представителей Церкви, которые добросовестно и честно работают с детьми, отнимут право на это. С другой стороны, Церкви необходимо продумать, может ли образ жизни католического священника привлечь людей с педофилическими наклонностями, особенно когда речь идет о сотрудничестве Церкви с общественными организациями. Последние не только позволяют собирать множество детей в безопасных местах, но и дают надежду на то, что никто ни о чем не узнает, благодаря осмотрительности священников и социальным табу. Лица, ответственные за наши образовательные учреждения, уже осведомлены об этой опасности. Но даже постоянная бдительность, опрос экспертов и доступ к необходимой информации не могут полностью исключить неверной оценки в отдельных случаях. Совершенно ясно, что в данном вопросе от нас требуется максимум внимания и решимости» (Karl Kardinal Lehmann; ‚Kirche der Sьnder, Kirche der Heiligen (Церковь и грешники. Церковь Святых). Frankfurter Allgemeine Zeitung, 1. April 2010, с. 6).
Хотелось бы добавить высказывание знаменитого психиатра и богослова доктора Манфреда Лутца из Кельна: «Что бы люди ни думали об этических нормах Католической Церкви в области сексуальных отношений, во времена, когда многие преуменьшали опасность педофилии, именно этим нормы защищали от насилия тех, кто им следовал. Поэтому осуждать обет безбрачия было бы просто безответственно. На конференции в Риме в 2003 году ведущие международные эксперты (причем не все из них католики) подтвердили, что между названным феноменом и обетом безбрачия нет никакой связи».
Вопрос 220: «Почему католики верят в действительное присутствие Христа в Таинстве Евхаристии? И почему протестанты это отрицают?»
Ответ: Пожалуйста, прочитайте еще раз главу 7 нашей книги («Святая Евхаристия»), особенно III и IV части. А затем обратитесь к ответу на вопрос 20 в разделе 1. Как уже говорилось раньше, в одну из последних встреч со Своими учениками Иисус произнес таинственные слова: «Сие есть Тело Мое, которое за вас предается». «Сия есть Кровь Моя, за многих изливаемая». В своей книге «Kleines katholisches Glaubensbuch» («Маленькая книга католической веры») богослов Отто Герман Пеш пишет:
«Прежде всего, эти слова подтверждают, что в Евхаристическом благодарении участвует Сам Христос, добровольно идущий на смерть за род человеческий. По этой причине мессу называют «жертвоприношением Нового Завета»: там, где раньше приносился в жертву пасхальный агнец, Иисус предает себя воле Отца Небесного ради человечества. В отличие от древних жертвоприношений, жертва Иисуса была принесена раз и навсегда, поэтому месса – это не новая жертва и не повторение жертвы на Кресте, но воспоминание о крестной смерти Иисуса, которая стала жертвой Нового Завета и заменила все ветхозаветные приношения.
Но слова Иисуса были таинственны и в другом отношении. Христос приравнивает Себя к дарам, которые Он дает Своим ученикам, и которые просит даровать другим в Его воспоминание. «Сие есть Тело Мое, сия есть Кровь Моя», т.е. «Это Я». Как это следует понимать? В истории человечества было множество попыток истолковать слова Иисуса. Но никто не смог полностью раскрыть их тайну, и мы также не в состоянии сделать это. Но мы можем указать направление и представить себе приравнивание Иисуса к дарам, или лучше: представить присутствие Христа в этих дарах.
Ясно одно: здесь нет места никакой магии. Ни хлеб, ни вино внешне никак не изменяются, Иисус в Своем земном образе не появляется внутри хлеба и вина. В этом смысле, внешний вид хлеба и вина – форма, цвет, вкус, состав – является знаком присутствия Христа. Но как может человек отождествить Себя со знаками, указывающими на присутствие Божье? Давайте представим мужа, который каждый год дарит своей жене 25 роз на годовщину свадьбы. Что бы это значило? Муж говорит жене: в этих розах содержится такая же любовь к тебе, как и в день нашей свадьбы. Эти розы выражают мою преданность тебе, какой она была в тот день. С помощью такого сравнения мы чуть приблизимся к пониманию слов Иисуса: Он не присутствует везде, Его присутствие всегда личностно, невидимо, но правдиво, через Его любовь; и эта любовь – та же самая, которая подвигла Его принять смерть за нас. Она выражается в тех же дарах, которые Христос дал ученикам на Тайной Вечери.
Но есть одна трудность, где наше воображение нас подводит: даже самые выразительные знаки не устраняют различия между самим знаком и пославшим его. Розы – это не мужчина. И самое главное: мужчина мог просто притворяться, что любит жену – знаки, предлагаемые человеком, не вполне надежны. Но с Иисусом все иначе. Его знаки полностью заслуживают доверия. Ложь здесь невозможна. Поскольку Христос больше не может разделять с нами пространство и время, Он способен устранить различие между знаком и личностью, мы можем стать причастны полноте Его жизни через Его жертвенный подвиг. В действительности, мы не можем представить это. Мы можем только верить словам Иисуса и в этой вере радоваться Его близости.
Присутствие Христа, который умер за нас и воскрес, - это […] близость Самого Бога, которая исцеляет наши души. Наша вера находит наиболее полное выражение именно во время мессы. Мы слышим слова (чтения), узнаем их значение в нашей жизни (проповедь), напоминаем себе события, в которых Бог был как никогда близок к нам, смерть и Воскресение Иисуса, чувствуем присутствие Бога, принимая Его дары, вспоминаем об их важности для нас… Именно поэтому в Конституции Второго Ватиканского собора о Священной Литургии сказано, что «Из литургии, словно из источника, на нас изливается благодать, и с величайшей действенностью достигается то освящение людей во Христе и прославление Бога, к которому, как к своей цели, устремляются все остальные действия Церкви» (статья 10). Это не значит, что во время мессы мы всегда должны быть в приподнятом настроении, но фактически она есть вершина христианской жизни. Нигде больше все аспекты веры не присутствуют настолько полно, нигде больше верующему человеку не представится такая возможность поразмышлять о себе, как во время мессы» (Kleines katholisches Glaubensbuch [Topos Taschenbьcher 539]. Kevelaar, 2009, С. 101-103.)
В Католическом катехизисе для взрослых (Katholischer Erwachsenen-Katechismus) сказано следующее о сомнениях по поводу учения Церкви о присутствии Христа в Таинстве Евхаристии:
«В ходе истории, Церкви неоднократно приходилось защищать свою веру в истинное присутствие Христа во время Евхаристии и объяснять всю глубину этой веры. Уже во время первого и второго споров о Тайной Вечери в IX и XI веках Церкви пришлось открещиваться от чисто духовного и чисто символического понимания Евхаристии. С другой стороны, ей надо было ограждать себя от грубого заблуждения, схожего с взглядами жителей Капернаума, которые думали, что в Таинстве Евхаристии мы едим Христа, как обычный хлеб (ср. Ин 6, 52). Оба неверных представления были разъяснены на Четвертом Латеранском соборе (1215) в учении церкви о пресуществлении хлеба и вина в Тело и Кровь Христа. Во время споров с реформаторами в XVI веке данная проблема была снова поднята, но немного в другой форме. В отличие от Цвингли, чье понимание Евхаристии являлось чисто символическим, Лютер твердо верил в истинное присутствие Тела и Крови Христа «в хлебе и вине» (Большой катехизис). Но он отрицал католическое учение о пресуществлении из-за проблем в терминологии, не признавал продолжения присутствия Христа после Евхаристии, так как хлеб и вино освящаются для потребления прихожанами. Кальвин, в свою очередь, отрицал присутствие Христа в хлебе и вине и говорил, что Иисус, вознесшийся на Небо, участвует в Евхаристии через Святого Духа. Только в недавнее время лютеране и реформисты пришли к общему пониманию, в результате чего стала возможна их совместная проповедь и Евхаристия (Лейенбергский конкордат). Между лютеранской и католической доктринами также было достигнуто экуменическое сближение, если не полное согласие (в более широком экуменическом контексте: Лимская декларация). Однако до сих пор не существует единого мнения по вопросу продолжающегося присутствия Христа» (Католический катехизис для взрослых, Т. 1, с. 349).
Вопрос 221: «Каково мнение Ватикана по поводу различных политических систем? Тоталитарный режим, при котором у власти стоят христиане, для Папского Престола кажется самым приемлемым?»
Ответ: Данному вопросу посвящена Глава 9, III, 2 и IV на этом сайте («Духовное и мирское»). В Католическом катехизисе для взрослых,Том 2, Блок III, 3 «Христиане и политическое сообщество», об этой проблеме сказано следующее:
Христианское Евангелие и политические силы
«Христиане жили и живут в разных политических системах. Что они могут взять из Евангелия для формирования взглядов на политическое сообщество, осуществление властных полномочий и отношение к государству? […]
Ответ Иисуса на вопрос о подати кесарю, которую должен был давать каждый иудей (подушный налог), следует толковать в контексте волнений и политических событий того времени. Римская монета содержала требование кесаря о почитании его как божества. Поэтому зилоты отказывались платить этот налог, тогда как все остальные давали подать с неохотой. Вопрос о том, платить налог или нет, был задан, чтобы уловить Иисуса в слове. Если бы Он сказал «да», Его противники отказались бы верить Его словам о Царстве Божьем; если бы Он сказал «нет», Его бы объявили мятежником, выступавшим против царствования кесаря, и могли осудить. Ответ Иисуса: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк 12, 17) крайне важен. Христос осознает право государства требовать от народа выполнения определенных обязательств, но во главу угла ставится почитание Бога. Он выходит за пределы политики и говорит о том, что Бог превыше всего. Это своеобразная мера предосторожности против несправедливых требований и заявлений властей, которые пренебрегают Богом. Слова Иисуса показывают нам, как мы должны относиться к государству, но они не дают подробных указаний по поводу того, как реагировать в конкретных случаях. В ходе истории существовало много различных толкований Его слов. В разных ситуациях наши ответы будут отличаться.
В другом месте Евангелия мы встречаемся с реалистичным взглядом Иисуса на то, что происходит вокруг, и видим Его попытки научить учеников правильно ко всему относиться. Осознавая, что беспокоит апостолов, Он говорит:
«Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк 10, 42-44).
Это «основной закон», который дает Иисус общине людей, желающих служить Богу. Служение друг другу по примеру Христа (Мк 10, 45) является противоположностью стремления к власти, которое преобладает в мире. Господь желает, чтобы все люди освободились от угнетения и несправедливости. Но правило, о котором говорил Христос, трудновыполнимо для человека, помышляющего о земном, и оно однозначно осуждает государство, которое злоупотребляет властью. В своей проповеди, основанной на учении о спасении, Иисус определяет отношение к той или иной форме земного правления. Когда государство действует ради выгоды всего народа, оно служит Богу и может требовать уважения и подчинения.
Подобным образом, апостол Павел просит римских христиан подчиняться высшим (государственным) властям (Рим 13, 1-7). «Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (Рим 13, 2). Люди должны слушать власть имущих не из страха наказания, но потому, что начальники – Божьи слуги (Рим 13, 4). Но есть одно условие: государство ответственно перед Богом и не может быть самовластным. Его задача – защищать добро и наказывать преступников. Если государство превышает свои полномочия, люди уже не обязаны ему подчиняться. […]
С давних времен христиане противились власти, которая выходила за установленные Богом границы. […]
Различные высказывания в Новом Завете показывают, что в ранней церкви взгляды на власть отличались гибкостью. Пока политические лидеры не выступали против закона Божьего, христиане были лояльными гражданами государства. Но как только последнее начинало злоупотреблять своей властью или нарушать законы, христиане были вынуждены выйти из подчинения. Божественная власть всегда выше государственной.
Во взаимоотношениях христиан с политической властью важную роль играет заповедь любить своих врагов. Иисус просил учеников молиться за тех, кто Его казнил (Мф 5, 44; ср. Лк 1, 28). В пастырских посланиях христианам напоминают о необходимости молиться за всех людей, включая тех, кто обладает властью (1 Тим 2, 1). Даже во время гонений христиане демонстрировали любовь к врагам (Мф. 5, 44; ср. Лк 6, 28) и никогда не переставали молиться за начальников. Самая древняя подобная молитва была написана Климентом Римским около 96 года н.э.:
«Ты, Владыка, по Своему Всемогуществу дал им власть царства, чтобы мы познали данную Тобою им славу и не противились воле Твоей…
…Ты, Господи, исправь совет их ко благому и угодному пред Тобою, чтобы они совершали в мире и кротости данную им Тобою власть и обрели милость в Твоих очах».
(1 Клемент 60,4-61, 2). (Katholischer Erwachsenen-Katechismus, p. 244-248, English version http://en.wikisource.org/wiki/Ante-Nicene_Fathers/Volume_IX/The_Epistles_of_Clement/The_First_Epistle_of_Clement_to_the_Corinthians/Chapter_61)
В отношении принципов и целей современного политического сообщества идея прав человека приобретает особую значимость. «В свободном правовом государстве прежнее сословное деление отменено. Все граждане равны перед законом. Общество знаменуется плюрализмом. Существует множество религий и философий. Государство предоставляет каждому человеку и религиозным организациям свободу религии и вероисповедания. […]
Христиане могут исповедовать свою веру в любой политической системе, даже если Церковь гонима и у нее нет свободы слова, но им небезразлично то, насколько государственная власть заинтересована в сохранении достоинства и прав человека, признает ли она религию или притесняет ее.
Церковь как община верующих не может требовать права формировать политическое сообщество, но своим примером и учением она постоянно демонстрирует, что люди могут жить друг с другом в мире . […]
Если человек разделяет социальное учение Католической Церкви и знаком с Декларацией прав человека, согласно которой человеческая личность является началом, предметом и целью всех общественных установлений (ср. Gaudium et Spes 25; 63), то он, очевидно, полагает, что исполнить все содержащиеся в этих документах предписания под силу лишь государству с демократическим законодательством и правительством, избранным демократическим путем. Впрочем, граждане любого государства должны сами определять наиболее подходящую для них форму правления (ср. Gaudium et Spes 74). Второй Ватиканский Собор преднамеренно не высказывает своего мнения относительно наилучшей формы правления. Он подчеркивает: «Церковь, которая в силу своего служения и своих полномочий никоим образом не смешивается с политическим сообществом и не связывает себя ни с какой политической системой, является в то же время знамением и защитой трансцендентности человеческой личности» (Gaudium et Spes 76). История и современность показывают, что демократическая форма правления способна создать условия, которые подойдут каждому отдельному человеку и обществу в целом.
Будучи реалистами, мы понимаем, что угроза демократии способна исходить даже от нее самой. Речь идет, например, о попытках путем парламентского голосования решать те вопросы, которые являются лишь делом совести и нравственного сознания. Для демократии также опасна ситуация пренебрежения и подавления меньшинств или чрезмерного давления на членов парламента со стороны лоббистов. Демократия возможна лишь тогда, когда власть распределена между несколькими органами. При парламентской демократии народ самостоятельно выбирает представителей законодательной власти, которые затем назначают и контролируют членов исполнительной власти. Вместе они создают условия для существования независимой судебной власти. Автономные органы власти ограничивают друг друга.
Самая важная задача правительства – защита конституционных прав. Они не предоставляются гражданам политической властью, но являются базисом. Их необходимо защищать и реализовывать.
В наше время активно развиваются международные отношения, и увеличивается взаимозависимость людей и наций. Становится все более важным понимание общего блага не в национальном, а в общечеловеческом смысле, тем более что промышленность, наука, технологии, СМИ и др. уже давно забыли о существовании границ между странами. Начиная с Пия XII, все Папы подчеркивали важность международного сотрудничества и ответственности каждой страны за мировое сообщество в целом. […]
С экономической, политической, социальной и культурной точек зрения, было бы разумно, если бы нации согласились на ограничение независимости в ряде сфер. И это вовсе не значит, что они тем самым утратили бы свою идентичность как правовые и культурные сообщества (там же, с. 244-252).
Вера и политика, Церковь и государство
«В течение долгого времени отношения между Церковью и демократией не были лишены напряженности. Но превращение государства в современное светское и, в особенности, правовое и демократическое, заметно уменьшило напряженность в отношениях между верой и политикой, Церковью и государством.
Благодаря тому, что Церковь начала смотреть на демократию с одобрением, Второй Ватиканский собор (1965 год) смог выразить отношения между Церковью и государством следующим образом
«В сферах своей деятельности политическое сообщество и Церковь автономны и независимы друг от друга. Однако и Церковь, и сообщество служат, хотя и на разных основаниях, личному и общественному призванию одних и тех же людей. Свое служение ради всеобщего блага они будут нести тем успешнее, чем лучше они будут развивать здравое сотрудничество между собою, принимая во внимание условия места и времени» (Gaudium et Spes, 76).
Для Церкви важнее всего спасение людей и прославление Бога через Христа. Это спасение основывается на жизни, смерти и Воскресении Иисуса, оно «скрыто» и полностью реальным станет во время Второго Пришествия. Мировая история и процесс спасения связаны, но не могут быть объединены. На земле не может быть «теократии». Поэтому Церковь не должна влиять на ситуацию в мире через политику и науку. Церковь содействует процветанию справедливости и любви в обществе, проповедует евангельские истины и открыто критикует государство, если условия существования унижают человеческое достоинство (ср. Gaudium et Spes, 63; 76).
Церковь не участвует в формировании политических законов. Цель, которую перед ней поставил Христос, принадлежит религиозному порядку (GS 42). Ее миссия отличается от политической. Но «освобождение от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим 8, 21) включает заботу об «устроении общества» (GS 39). Церковь – это «знамение и орудие глубокого единения с Богом и единства всего рода человеческого» (Lumen Gentium 1; cf. GS 42). Проповедуя свою веру и очищая верующих через таинства, она объединяет людей с Богом. Учитывая все это, люди должны научиться жить друг с другом по-новому. Христиане, как граждане государства, должны выполнять это требование и в сфере политики. Они не должны уклоняться от политической ответственности из страха «замарать руки». […]
Когда политические движения становятся «движениями спасения» и пытаются объявить государство высшей ценностью, христиане должны напомнить обществу о принципах гуманизма и не допустить превращения людей в простые инструменты в руках государства и общества. […]
Христиане должны «отдавать кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк 12, 17). Эти слова призывают нас выполнять свои обязанности перед политической властью, но не более того. Христиане не должны уступать требованиям, не совместимым с реальной целью человеческой жизни. «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян 5, 29). (Там же, с. 252-254).
Вопрос 222: «Был ли Авраам индийцем? Согласно одному сайту, иудейский историк Иосиф Флавий писал, что иудеи изначально были индийцами».
Ответ: Я не знаю, какие доказательства приводит иудейский историк Иосиф Флавий (около 37 - около 100 гг. н.э.) и упомянутый сайт. Считается, что израильский патриарх Авраам («Отец народов») – первоначально Аврам (северо-семитский: «Великий отец») – был северо-западным семитским полукочевником, занимавшимся разведением домашнего скота, и жил около XVIII-XIX веков до н.э. Он стал отцом трех мировых религий – иудаизма, христианства и ислама. «Авраам странствовал вместе с группой людей, почитающих Бога Эль, который именовался «Богом Отца». Бог Эль не связан ни с Царством Небесным, ни с каким-либо местом для поклонения, только с «отцом», которому он себя открыл и общиной, которая всегда идет за Ним. Бог являет себя как пастух, который защищает полукочевые племена эпохи патриархов. Хотя странствия Авраама, скорее всего, были ограничены областью вокруг города Хеврон, в Книге Бытия говорится, что он заходил и дальше; его скитания становятся частью общей богословско-литературной идеи. Авраам считается совершенным примером верующего человека. История о том, как он, по велению Божьему, собирался принести в жертву своего сына, Исаака, показывает, что Авраам готов был отдать Богу все. Но Бог не принял человеческую жертву» (Udo Tworuschka, Lexikon: Die Religionen der Welt. Gьtersloh: Gьtersloher Verlagshaus, 1999, с. 14.).
Вопрос 223: «Согласно Книге Бытия, у Адама и Евы было только два сына. Как же тогда появились новые люди?»
Ответ: Существует два противоположных мнения по вопросу происхождения человечества. Согласно первому, люди произошли от одной супружеской пары (моногенизм). Сторонники второго взгляда утверждают, что родоначальниками человечества были несколько пар (полигенизм). Обе теории появились примерно в одно и то же время, но в разных местах (Восточная Азия, Африка). В Библии нет точного ответа. Согласно данным современной экзегетики, библейское повествование о сотворении двух людей не отражает исторический, научный взгляд на происхождение человечества, но свидетельствует о вере в то, что Бог – Создатель человечества и Владыка истории. В Новом Завете сравнение Адама и Христа (Рим 5, 12-21, 1 Кор 15, 20-22) основано на ветхозаветном повествовании о сотворении мира, но на самом деле с его помощью показывается контраст между жизнью до прихода Христа и спасением, которое стало возможным, благодаря Ему.
Вопрос 224: «Может ли христианин, перешедший в ислам, чтобы сочетаться браком, снова обратиться в христианство?»
Ответ: Этот вопрос двойственный. Поэтому я разделю его на две части.
1. Христианину (допустим, вопрос касается католика), перешедшему в ислам, не только разрешается снова обратиться в христианство, от него это требуется. Если он этого не сделает, то будет отлучен от Церкви (ср. кан. 1364 § 1).
2. Действителен ли, с канонической точки зрения, брак человека, перешедшего в другую веру, и заключенный не в христианской церкви (например, гражданская или мусульманская церемония бракосочетания)? Согласно кан. 1117 CIC/1983 он считался действительным. Но после 19 декабря 2009 года, когда Папа изменил каноническое право, подобные браки перестали иметь силу. И теперь вновь применяется старый принцип: «Стал католиком – останься им навсегда».
Вопрос 225: «Где в Библии написано, что Христос умер за грехи человека? Говорил ли это Сам Иисус? Кто впервые сказал это?»
Ответ: Этот вопрос является частью более широкого вопроса об искупительном значении крестной смерти Христа. Поэтому сначала мы должны поговорить о желании Бога спасти человечество, а затем о том, что означает искупительная смерть Иисуса.
Новый Завет расценивает безусловную преданность Иисуса воле Отца как ответ на Его любовь. Но для ранней Церкви смириться с позорной смертью невинного Иисуса из Назарета на Кресте было непросто. Эта смерть была Божьим наказанием для иудеев, даже проклятием (ср. Гал 3, 13), позором для римлян и поводом для презрения и насмешек. Апостол Павел пишет:
«Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор 1, 22-23).
Но ранние христиане помнили слова Иисуса на Тайной Вечере; в свете Воскресения Христова они осознали, что такая, позорная на первый взгляд, смерть Христа была вызвана неверием и враждебностью людей, и что за ней стоит божественная воля, Его искупительный замысел и даже Его любовь. Они увидели в Христовых страданиях и смерти божественное «долженствование» (ср. Мк 8, 31; Лк 24, 7, 26, 44), которое присутствует уже в Ветхом Завете. Основываясь на этом одном их самых старых преданий Нового Завета, которое существовало в христианских общинах, апостол Павел говорил, что Христос умер за грехи наши, по Писанию (1 Кор 15, 3).
Существует несколько подходов к толкованию значения смерти Иисуса: согласно раннему истолкованию, Иисус разделяет судьбу пророков, которые были отвергнуты и убиты еврейским народом (ср. Лк 13, 34; Мф 23, 29-31, 35).Из-за этого Его ожидает жестокая смерть в Иерусалиме, граде Божьем, «потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима» (Лк 13, 33). В повествовании о страстях Господних от Марка, Иисус описывается как невинно страдающий праведный человек, казненный грешниками; в этом Евангелии говорится, что страдания Христа были предсказаны в псалме 22. Четвертая песнь страждущего раба Господня из книги пророка Исайи (ср. Ис 52, 13-53, 12), которая толковалась как пророчество об Иисусе, приобретает здесь особую важность. Таким образом, апостол Павел видит в смерти Иисуса непостижимую любовь Бога, который не пожалел своего собственного Сына ради нас (ср. Рим 8, 32,39; Ин 3, 16), чтобы примирить с Собою мир (ср. 2 Кор 5, 18-19). Крест – это внешний символ всепоглощающей любви Божьей.
Толкование смерти Христа как искупительной жертвы можно найти в повествовании о Тайной Вечере. Еще мы можем вспомнить следующие слова Спасителя:
«Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк 10, 45).
Подобное толкование также присутствует в древних историях христианских общин (1 Кор 15, 3). Оно постоянно поднимается и углубляется в Новом Завете (ср. Ин 10, 15; 1 Ин 4, 10; 1 Петр 2, 21-25; 1 Тим 2, 6 и др.). Апостол Павел, развивая идею искупления, даже говорил, что Христос умер вместо нас, и что Он сделался за нас клятвой (ср. Гал 3, 13), жертвой за грех, чтобы мы стали праведными перед Богом (2 Кор 5, 21) (Католический катехизис для взрослых, Т. 1, с. 189).
В связи с этим важно понять идею искупления как основную христианскую реальность. Эта мысль основывается на осознании отношений людей, основанных на солидарности. Библия принимает эту мысль и полагает ее в «основу всей истории спасения: Адам является представителем всего человечества, через него на каждом человеке есть печать греха; Авраам был назван благословением всех племен земных (ср. Быт 12, 3), Израиль – светом для всех язычников (ср. Ис 42, 6). Библия подтверждает это представление идеей искупительной жертвы, которую мы видим в четвертой песне:
«Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни… Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились… тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис 53, 4-5, 12).
Идея искупления, которая является в Библии центральной, особенно хорошо подходит для объяснения того, как, по вере, смерть Христа может быть нашим спасением. Последствия общности людей в грехе заключаются в обязательной смерти. Эта ситуация казалась безнадежной, из нее не было выхода. Но когда Иисус Христос, полнота любви, становится с нами единым в смерти, появляется новое единство. Его смерть есть отныне источник новой жизни для всех, кто обречен на смерть» (там же с.188).
Вопрос 226: «Если Бог действительно Триединый, почему ни один из ветхозаветных пророков не говорит об этом?»
Ответ: Человек, задающий этот вопрос, должен в первую очередь внимательно прочитать ответы на вопросы 1, 11 и 23, особенно первый абзац ответа на вопрос 23 (см. раздел 2).
Читатель подразумевает, что ветхозаветные пророки открыто говорили о главных богословских доктринах христианства или должны были говорить, если такие доктрины, как Троичность Бога, воплощение Слова Божьего в Иисусе и Его искупительная смерть, содержат в себе истину. Однако библейские пророки не были предсказателями будущих событий и учений! Бог лишь попросил и позволил им увидеть Его деяния в истории, осознать и истолковать их.
Бог библейской веры – это Бог истории. Живого Бога, который превосходит время и пространство, можно познать в конкретных ситуациях, в конкретных местах совершения молитвы. Он входит в наше, зависимое от пространства и времени, историческое существование, и Его присутствие становится новым знанием: Он приходит во сне и предостерегает (Быт 20, 3; 31, 43), Он является Моисею в густом облаке, чтобы народ поверил в пророка (Исх 19, 9); Бог посещает и благословляет жертвенник (Исх 20, 24). Его называли Богом благодаря опыту встречи с Ним, который имел народ Израиля. […]Во всех этих поразительных событиях, которые вызывали страх и трепет, но также радость и ликование от переживания божественной любви, а кроме того еще и изумление перед жестокостью Его наказаний и желание установить Его необъяснимую справедливость, одна мысль была актом веры: совершенно Другой близок к человечеству и любит его. Он остается таинственным и необъяснимым, и все же Его забота делает Его «семейным» Богом, первоначально для народа Израиля, а теперь и для всего человечества и целого мира. Его забота настолько неотделима от Него Самого, что становится Его сущностью: «Я здесь ради вас» (ср. Исх 3, 13). (Theodor Schneider, Was wir glauben. Eine Auslegung des Apostolischen Glaubensbekenntnisses. Dьsseldorf: Patmos, 1988, с. 105.).
«В истории Ветхого Завета главное свидетельство Бога о Самом Себе выражалось в следующей диалектической идее: Единый, Вечный, Всевышний, Могущественный, Независимый от этого мира Бог, которого невозможно постичь, по Своей Собственной воле становится Богом для мира и человечества. Бог, превосходящий мир, превосходит Самого Себя и открывает человечеству Свою истинную природу» (там же).
Имя Бога, которое было открыто в Исх 3, 14 – «Яхве». В нем содержится короткое предложение на еврейском языке «ehyeh asher ehyeh» . Это игра слов с использованием глагола hayah. Здесь описывается божественная природа: Он Тот, Кто приближен к Своему народу и освобождает его, Он есть открытое и несущее свободу будущее, Тот, Кто близок к нам.
Эта необычная осязаемость Бога непосредственно связана с целью нашей жизни и концом истории (ср. Пс 50, 2-6). Подобно утренней звезде и солнцу, Христос взошел над общиной верующих. И вскоре Его свет навсегда воссияет над всем творением:
«Да рукоплещут реки, да ликуют вместе горы пред лицем Господа, ибо Он идет судить землю. Он будет судить вселенную праведно и народы — верно» (Пс 98, 8-9).
Ученики увидели во Христе Слово Божье, ставшее плотью
Первые христиане в смерти Иисуса, Его Воскресении, ниспослании Святого Духа видели действие Единого Бога Авраама, Исаака и Иакова, «Отца Господа нашего Иисуса Христа»; это Бог, которому Иисус молится с бесконечным доверием, которого Он зовет «Отче», «дорогой отец», для которого Он готовит место в людских сердцах, чтобы Его спасительный замысел стал реальным «на земле, как на небе». Христос проповедует приближающееся Царство Небесное и посредством Своих деяний делает возможным Его начало; именем Отца и Его властью Иисус прощает грехи, исцеляет больных, воскрешает умерших, изгоняет бесов. Он являет безграничное сострадание и милосердие Отца, в особенности, предавая Себя на смерть на Кресте «за вас и за все человечество». Ему, величественному, «грядущему Сыну Божьему», дано право судить человечество.
Отношения Иисуса с Его Отцом всегда ясны: Он стоит напротив Него, всегда указывает на Него, но и отличается от Него, потому что Он – смертный человек, как и мы, «Сын Человеческий». При этом, по причине Его жизни, смерти и Воскресения, ранняя Церковь видит в нем «образ невидимого Бога» (Кол 1, 15), обещанного Эммануила, что значит «С нами Бог» (Мф 1, 23). Его близость к Отцу, Его доверительные и любящие отношения и внутреннее единство с Ним – все это представляется настолько близким, глубоким и уникальным, что верующие все больше убеждались в том, что несмотря на все различия между Богом Отцом и Иисусом, они неразрывно связаны друг с другом. Иисус, как Сын, неотделим от Отца, Он совечен Отцу, как вечная «мудрость» Божья, которой Бог сотворил мир из глубины веков. Он – вечное «слово» (логос) Божье, которым Бог создал мир. «Мудрость» и «слово» Божье – понятия, присутствовавшие в богословии Ветхого Завета, учении о Логосе еврейского философа Филона Александрийского (во времена Иисуса), богословии Торы. Эти понятия употребляли и ранние христиане, говоря об Иисусе. В Нем «воплотилась» божественная мудрость (1 Кор 1, 24-31); в Нем Логос, Божье Слово, «стало Плотью» (Ин 1, 14); в Нем божественная любовь явилась в человеческом образе (Тит 3, 4); в Нем Бог показал Себя таким, какой Он есть, открыл и дал нам Себя.
Используя язык греческой философии, вселенские Соборы первых шести веков выразили веру ранних христиан в Иисуса как «Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу» (Никейский Символ веры). В то время как данные слова отражают особенности греческой философской мысли, в них прослеживается и библейский символизм. Это попытки осознать три истины и объединить их в вере:
1. Монотеизм: Бог Един.
2. Человеческая природа Христа: подобный нам во всем, кроме греха (Халкидонский собор).
3. Максимальное единство Бога Отца и Иисуса: Они отличаются друг от друга, но все же неразрывно связаны друг с другом
В наши дни на этих трех принципах должно основываться любое христианское понимание Иисуса, независимо от того, в каких образах и словах оно выражается. Христологическая и тринитарная догмы первых веков являются независимыми отправными точками, которыми нельзя пренебрегать» (Medard Kehl, Phil.-Theol. Hochschule Sankt Georgen. «An den dreieinen Gott glauben. Warum die kein entbehrliches theologisches Glasperlenspiel in der Begegnung mit dem Islam ist» [неопубликованная рукопись]).
Ветхозаветные пророки не предсказывали развитие учения о Троичности Бога. Но они поняли и проповедовали, что «Яхве» является Единственным Богом: «Я здесь ради вас». Он дарует людям прощение и милосердие, хранит им верность. Иисуса воспитали в этой вере родители и учителя, благодаря чему Он смог осознать свою природу и миссию как воплощенного «Слова» Божьего. Вера в Иисуса как в воплощенное «Слово» открывает путь к раскрытию христианской догмы о Святой Троице.
Вопрос 227: «Когда люди очень мало знали друг о друге и о мире, религия была их «помощником». Сейчас каждый день появляются и истолковываются новые факты, прежде неизвестные. Сколько еще лет религия будет востребована? Переживет ли она наше время?»
Ответ: Цель религии – не снабжение нас информацией о мире и человеке. Это задача науки и социологии.
«Религии в целом (с точки зрения истории) – это отношения человека со Святым; субъективная религия – это почитание и поклонение, она становится объективной, воплощаясь в символе веры, словах, действиях (жесты, танцы, омовения, молитвы, жертвы, жертвенные трапезы) и законе. Подобные отношения возможны только в той мере, в какой Святое являет себя человеку. Но религия – это ответ человека на эти откровения, и, поэтому, как все человеческое, она способна искажаться, даже больше, чем что-либо другое, так как посредством религии человек становится причастным Святому, достигает наивысшей власти. Но он может использовать ее для того, чтобы предать себя Святому, но также и с целью оправдания собственных поступков » (Karl Rahner/Herbert Vorgrimler, Concise Theological Dictionary, ed. Cornelius Ernst, tr. Richard Strachan. Freiburg, Herder/ London, Burns & Oates, 1965, art. Religion). Изучение вероучений прошлого и настоящего приводит нас к осознанию определенной двойственности религий, которая существует и в настоящее время. Может произойти как упадок, так и возрождение религий. Мы уже не раз слышали слова о закате религий в целом или о гибели какой-то одной из них, но эти пророчества обычно оказывались ошибочными.
Вопрос 228: «И в христианстве, и в исламе Бог всемогущий и стоит выше всего. И все же Он не показывает Себя человечеству, даже если Он мог бы решить все вопросы веры одним махом. Он стесняется?»
Ответ: Всемогущий и Всесильный Бог в христианстве и исламе остается для нас тайной. «Мы не в силах познать Его окончательно, и большинство людей соглашаются с этим. Но удивительно: когда они всерьез об этом задумываются, многие из них начинают нервничать. И они говорят: «Я не могу понять Бога, как мне разобраться во всем этом, я больше не могу верить в Бога!» […] Эти выводы неправильны и ведут нас по ложному пути. Все как раз наоборот: если бы человек говорил о том, что в Боге все просто, его понимание Бога было бы ошибочным. Все, что мы можем сказать о Нем – лишь малая часть истины. Он навсегда останется непостижимой тайной».
Это зачастую вызывает протест: какой смысл в Боге, который так далек и которого невозможно понять? Я не хочу, чтобы Он был подобен призраку, я желаю говорить с ним, любить Его, подчиняться Ему!» Писатель Винфрид Хенце описывает свой собственный опыт: «Я испытывал оба чувства: и то, что Бог казался далеким и непостижимым, и то, что Он очень близок ко мне. Он казался мне далеким, когда я пытался приблизиться к Нему со своими умными мыслями, размышлял над проблемами и боролся с ними. Бог был близко, когда я думал о том, как Он Сам говорил с человечеством. Я почувствовал: как Он однажды призвал Авраама, так же Он призывает и меня. Когда я читаю Библию, меня часто посещает одна и та же мысль: Бог не далек. Он говорит с нами. Он близок к нам. Мы можем Его почувствовать».
Итак, Бог призвал Авраама. Тот оставил свой дом, свое имущество и ушел в пустыню. Он предал себя Богу, который был его единственной надеждой и защитой. Он верил.
Библия знает много людей, подобных Аврааму. И все они веровали, а это значит, предавали себя в руки Божьи и, таким образом, чувствовали Его величие и любовь. […]
Именно поэтому так важно читать Библию. Она рассказывает о том, как Бог общается с человечеством, как Он «открывает» Себя. Никто не был ближе к Нему, чем Иисус, Его Сын, который приблизил нас к Богу. Если предположить, что все, рассказанное в Библии, неправда, я думаю, нет смысла говорить о Боге, и Он навсегда останется для нас недосягаемым. Но Бог этого не желает. Да, Он вечный, «совершенно Иной», но в то же время близкий к нам. Он Сам раскрывает Свою тайну» (ср. W. Henze, Gott ist schцn. Ein katholischer Familien-Katechismus. Harsum, 2001, с. 21-22).
Вопрос 229: «В христианском вероучении сказано, что Мария – только раба Господня, тем не менее Ее же именуют и Матерью Бога. Не превращает ли это христианство в нечто похожее на египетское учение о троице?»
Ответ: Прочитайте, пожалуйста, ответы на вопросы 71 и 72 о «Матери Божьей» в восьмом разделе, в особенности вторую часть ответа. В Католическом Катехизисе для взрослых, том 1, с. 171, сказано:
«Повествование апостола Луки о Благовещении четко показывает, что означает этот статус матери (Марии): она не только Мать Иисуса и Мать Господа, но и мать Сына Божьего. «Дух Святой найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк 1, 35; ср. Гал 4, 4). Это высказывание находит отголосок в ветхозаветном повествовании, согласно которому, Господь шел пред народом Израиля в столпе облачном (ср. Исх 13, 21). Облако – символ могущественного присутствия Божьего среди людей. Когда в Новом Завете на Марию снизошел Дух Святой, она стала новым обиталищем Бога, новым ковчегом Завета, в котором Бог пребывал вместе с нами (ср. Ин 1, 14).
Исходя из этого библейского повествования, Церковь на III Вселенском Соборе учила: Мария – матерь Бога. Все христиане исповедуют это. Даже реформаторы XVI века сохранили данное учение. Однако понятие «Матерь Божья» необходимо истолковывать правильно. Конечно, Мария не родила Христа как Бога. Тогда это было бы не Евангелие, а чистая мифология с присутствием женского божества и четверобожия. Мария, как описано в Библии и согласно христианской вере, остается сотворенным человеком!» Она не родила Христа как Бога, но Христа как Человека, соединенного с Богом Своей природой. Таким образом, исповедание Марии как Матери Бога подобно исповеданию Христа, который есть истинный Бог и истинный человек в одном лице. Почитая Марию как Матерь Бога, Церковь хочет прославить Христа, который по Своей природе является Посредником между Богом и людьми».
Вопрос 230: «Мусульмане верят, что судьба человека после смерти – попадет он в ад или рай – решается посредством взвешивания на чаше добрых и злых дел. Но мне это не совсем понятно. Христиане тоже верят, что добрые дела могут перевесить плохие?»
Ответ: Вопрос затрагивает одно из главных понятий христианства, так называемое «оправдание». Винфрид Хенце писал, что, в конечном счете, здесь можно говорить об «искусстве принятия даров». Вот его слова:
Во времена Иисуса существовало «огромное количество религиозных законов, требований поста, правил очищения, молитвы, проведения субботнего дня, даже уточнялось, сколько шагов разрешалось сделать в Шабат. Некоторые фарисеи [в то время - группы иудейских учителей веры] считали: если мы будем выполнять все перечисленное вплоть до мельчайших деталей, у нас не будет вины перед Богом, и мы предстанем перед Ним с чистой совестью. Но Иисус резко осуждал их, и апостол Павел, прежде бывший фарисеем, позже не раз говорил: мы не примиряемся с Богом, исполняя закон, это Иисус оправдывает нас своим искуплением. Он умер за грешников, и только те, кто принимает Его милосердие, любовь и отвечает взаимностью, «оправданы». Быть христианином значит принимать дары от Бога. Те, кто полностью открываются перед Богом, получают невероятные сокровища: прощение грехов, освобождение от бесцельности существования и безнадежности, они обретают дружбу с Богом. Верующие становятся новым творением, живут в свете вместо тьмы, причастны приближению Царства Божьего и не зарабатывают спасение, но получают его как дар.
Эта идея устраивает не всех. Некоторые люди думают, что они могут спастись (своими добрыми делами) без божественного милосердия. Древний еретик Пелагий учил об этом около 400 года н.э., и в наши дни у него есть много последователей. Но Церковь ему возражала. В древнем гимне СвятомуДуху (около 1200 года) сказано:
«Без Твоей помощи не может существовать человечество, никто не способен получить исцеление и здравие сам по себе» (Gotteslob, с. 244).
(Winfried Henze, Glauben ist schцn. Harsum, 2001,с. 102).
Вопрос 231: «Все религии проповедуют мир и говорят о том, что нужно делать добро и избегать зла. И тем не менее они враждуют друг с другом. Почему?»
Ответ: Не религии враждуют друг с другом, а люди, относящие себя к той или иной религии. Религии же стараются сделать из людей «инструменты мира». Это значит:
«Любовь, которая видит в человеке брата или сестру, превыше требований закона; она преодолевает агрессию и враждебность; она старается разрешить конфликты и споры мирными способами и довести до людей идеи мира и примирения. Первое ее следствие – исполненные мира взгляды и поступки, затрагивающие разные сферы жизни: семью, школу, работу, друзей, различные группы и организации, Церковь, наконец. Вот каковы эти взгляды и стремления:
- Желание относиться друг к другу без предубеждений, узнать о других людях и принять их отличия;
- Внимание к нуждам ближних и прояснение своих собственных;
- Борьба с предрассудками и стремлением видеть в каждом человеке врага;
- Изменение идей и поступков, представляющих угрозу для мира;
- Способность совместно работать и идти на компромисс;
- Умение занимать сторону бедных и притесняемых, а также внимание к нуждам людей из развивающихся стран;
- Участие в борьбе с несправедливостью» (Католический катехизис для взрослых, Т. 2, с. 327).
Пока религии проповедуют эти идеалы своим адептам, поддерживают образование и активно участвуют во всех сферах жизни, совершенно справедливо говорить о том, что они содействуют миру. Это также предполагает, что не все этические доктрины различных религий в первую очередь направлены на распространение веры только потому, что это входит в обязанности верующих.
«Наша эпоха – это время вооруженных противостояний, конфликтов, гражданских войн, революционных восстаний и социальной напряженности. Там, где напряжение и конфликты становятся обычным делом, мы не решаемся говорить о мире даже в отсутствие войны.
Как христиане, мы убеждены в том, что несмотря на эти испытания, мир возможен, потому что скрепленная заветом преданность Бога сопровождает человечество со времен Авраама, а в «Евангелии мира» (Еф 6, 15) нам уже даны истоки «мира Божьего, который превыше всякого ума» (Фил 4, 7). Таким образом, мы рассуждаем о мире (в отличие от войны) с позиции более значительного, всеобъемлющего мира, обещанного Богом, начало которому положил Христос и который наступит в Царстве Божьем в последние времена. Этот мир является для нас основой и условием жизни в мире с самими собой и другими людьми. «Мир на земле – образ и плод мира Христа…Кровью Креста Своего Он в Своем собственном теле убил вражду… примирил людей с Богом и сделал из Своей Церкви таинство единства человеческого рода и его единения с Богом» (Катехизис Католической Церкви). (Католический катехизис для взрослых, Т. 2, с. 317).
Вопрос 232: «В Евангелии сказано: «Он будет крестить вас Духом Святым и огнем». Что такое крещение огнем?»
Ответ: Вопрос касается стихов третьей главы Евангелия от Матфея и проповеди Иоанна Крестителя. В стихах 11-12 Иоанн говорит: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем, лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым». Огонь – очистительная сила, он эффективнее воды; в Ветхом Завете огонь является символом посещения Богом и Духом Святым, которое очищает сердца и умы (Ис 1, 25; Зах 13, 9; Мал 3, 2-3; Еккл 2, 5).
Вопрос 233: «Вернется ли Иисус? Если да, то зачем? Говорят, что на Кресте Он уже спас все человечество».
Ответ: В Ветхом Завете говорится о «Дне Господнем», в который Бог накажет людей за все злые дела, но также спасет свой народ и восстановит его в правах. Значение этих слов становится понятным только в Новом Завете: мы ожидаем день Иисуса Христа, Его Второе Пришествие во славе, когда тогда Он откроется всему человечеству. Он Судья живых и мертвых, это право даровано Ему Богом. Библия пророчествует об этом дне, используя величественные образы. Везде прослеживается одна мысль: в конце времен Христос одержит победу, а вместе с ним восторжествуют истина и справедливость. Смиренные и уничиженные, жертвы насилия и бедствий получат награду, все зло и несправедливость исчезнут. Поэтому весть о Суде Божьем вселяет в нас радость. […]
Вот почему мы (христиане) верим и ждем, что Иисус положит конец истории. Это радостная весть, и в наше время она крайне важна. Не мы завершаем историю, а Господь. Те, кто поймет эту волю Бога, больше не будут искать земного рая. Христиан не приводят в замешательство славные и печальные события мировой истории. Да, мы должны доблестно бороться за установление справедливости, делать как можно больше добра, но все же исход зависит не от нас. Таким образом, надежда на Победителя и Судью Иисуса Христа защищает нас от тех утопий, которые, как показывает история, часто влекут за собой кровь и слезы. Ложная надежда на рай на земле или постепенный отказ от всех чаяний: откровение о Втором Пришествии Христа защищает нас от обеих ошибок (Wilfried Henze, Glauben ist schцn. Ein Katholischer Familienkatechismus. Harsum: Harsum, 2001, с. 176-177).
Вопрос 234: «Говорят, что в средневековые времена католики и православные отлучили друг друга от Церкви. Вы признаете таинства крещения, совершенные в другой Церкви? Или вы считаете вероучения друг друга ошибочными?»
Ответ: Считается, что «великий раскол» между Востоком и Западом произошел в 1054 году, когда латинский кардинал Гумберт Сильва-Кандидский 16 июля 1054 года отлучил от Церкви патриарха Константинопольского Михаила Керулария и его сторонников; 24 июля 1054 года тот, в свою очередь, предал анафеме римских легатов. Однако это отлучение относилось к отдельным людям. После 1054 года было много попыток восстановления единства и примирения православных и католиков (например, Лионский собор 1274 года, Ферраро-Флорентийский собор 1438-1439 годов), которые, однако, не увенчались успехом. Только в XVIII веке Церковь, действительно, раскололась. В постановлении Римской Конгрегации пропаганды вероучения (Propaganda fide) от 1729 года запрещается любая сакраментальная связь между католиками и православными; в энциклике греческих патриархов 1755 года римско-католические христиане были приравнены к некрещеным.
7 декабря 1965 года Рим и Стамбул сняли взаимные анафемы 1054 года и «изъяли их из памяти и среды церковной».
Что касается крещения, то католики признают крещение в православной Церкви, в то время как отношение к этому у отдельных православных церквей различается (некоторые признают католическое крещение, другие, например, греческая Церковь – нет). Для дальнейшего ознакомления см. J. Oeldemann, Orthodoxe Kirchen im цkumenischen Dialog. Positionen, Probleme, Perspektiven (Paderborn 2004) (Этот ответ был написан профессором M. Th. Hainthaler, Phil.-Theol. Hochschule Sankt Georgen, Frankfurt am Main )
|
